"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

Дрожа от страха, он выключил интерком. Черт! Пора идти. Теперь или никогда. Будь что будет!

Рывком подняв шлем, он водрузил его на голову и активировал магнитные зажимы. Индикаторы статуса на внутренней панели загорелись зеленым светом. Он подстроил поляризацию лицевой пластины и бросил быстрый взгляд на Вектора, который заканчивал герметизацию скафандра. Отражающая поверхность шлема скрывала его лицо.

– Я полагаю, мне следует что-то сказать перед своей позорной смертью, - прозвучал в наушниках тихий голос Шейхида. - Такова традиция.

– К черту позорную смерть,- ответил Дэйвис. - Я хочу, чтобы нашей традицией стал счастливый конец.

Морн уцелела, хотя находилась в худших условиях.

Он набрал код на открытие замка внешнего люка. Его пальцы дрожали на кнопках контрольной панели. Тело казалось слабым и хрупким. Вся его жизнь стала хрупкой, как стекло, и Дэйвис боялся, что страх разобьет ее раньше, чем он предстанет перед реальной опасностью. Вектор был прав. Они не тревожились бы так, если бы решили просто сдаться.

Прозвучавший зуммер предупредил об открытии шлюза. Сервоприводы с надсадным гудением откатили в сторону стальную пластину внешнего люка. Наружный микрофон на скафандре Дэйвиса передал тихий звук, похожий на вздох - это произошло выравнивание давлений в шлюзе и приемной камере стыковочного порта. В наушниках раздался голос Юбикве:

– Удачи, парни.

Затем канал связи с командным модулем отключился. В открытый проем хлынула волна ослепительного света. Оба люка приемной камеры «Затишья» были открыты, предоставляя путь раздражающе резкой иллюминации, которая так нравилась амнионам. Дэйвис родился и вырос в этом зеленовато-желтом сиянии. Вспомнив свои ощущения на Станции Всех Свобод, юноша едва не поддался панике. Свет будто бы струился по бугристым стенкам приемной камеры. Он казался живым и вызывал такое же отвращение, как прикосновения амнионов.

Дэйвис не стал ждать Вектора. Он покинул шлюз командного модуля и, неуклюже перелетая от поручня к поручню, направился к внутреннему люку стыковочного порта. Вектор последовал за ним. В условиях невесомости он двигался легко и быстро. Отсутствие притяжения избавило его от постоянной боли в суставах. Дэйвис полагал, что пока они с Вектором пересекали шлюз «Затишья», чувствительные сканеры проверили их на наличие оружия. Он не замечал никаких сенсоров и инструментов. В отличие от людей амнионы не собирали на конвейерах, а «выращивали» свою технологию, поэтому их приборы были непонятными для человека.

Дэйвис до сих пор не знал, как «Затишье» нашло «Трубу» в огромном лабиринте скал у Массива-5. Возможно, сторожевику помог «Планер». Но каким образом, черт возьми, Сорас Чатлейн и Марк Вестабул общались друг с другом? Это оставалось загадкой. Амнионы могли достигать околосветовых скоростей. Их устройства позволяли обеспечивать связь на невероятные расстояния. В некотором отношении технологические достижения амнионов были такими же устрашающими, как мутагены. Дэйвис не удивился бы, если бы их электромагнитные ловушки поглотили плазменный огонь всех кораблей Мин Доннер.

Удалось ли им выявить оружие предполагаемых пленников? Заметили они что-то или нет? Энгус настаивал на втором варианте, но его здесь не было. Здесь были амнионы и Марк Вестабул.

Выйдя из воздушного шлюза, Дэйвис и Вектор оказались в огромном помещении, которое походило на пещеру. Пол казался застывшим потоком лавы, подкрашенным разводами серы. Свет изливался прямо из стен. Переборки и странное снаряжение излучали животное тепло. Дэйвис догадался, что они попали в грузовой трюм «Затишья». Из пола тянулись наклонные ветвистые структуры, напоминавшие бетонные деревья. Некоторые из них, вероятно, были подставками для груза, другие - подъемными кранами, рассчитанными на условия невесомости. По их ветвям и стволам, будто вены, змеились провода и кабели. Рядом пролегали магнитные рельсы для транспортных тележек.

Несмотря на свою чужеродность, огромный трюм уменьшил тревогу Дэйвиса. Он боялся предстать перед Вестабулом и Диосом в какой-то крохотной комнате, где любое отступление или прыжок оказались бы невозможными. Но ситуация по-прежнему была плохой…

В десяти метрах от люка воздушного шлюза стояли четверо амнионов. Двое из них выглядели клонами друг друга: каждый имел по четыре глаза, три руки и три ноги. Вторая пара отличалась иным дизайном. У одного было четыре руки, у другого - пять; количество ног соответствовало числу верхних конечностей. Они принесли с собой несколько непонятных предметов. На плечах висели небольшие мешочки. Одежду заменяла шишковатая корка на коже. Все четверо обладали безгубыми ртами, острыми, как у миноги, зубами и безжалостными узкими глазами.

– О! Нас встречает целая делегация, - прошептал Шейхид. - Как это мило.

Дэйвис не стал отвечать на его реплику. Он быстро осмотрел амнионских охранников. Никто из них не имел оружия и лучевых парализаторов, которые он видел на Станции Всех Свобод. Это тоже уменьшило его тревогу.

Перед четырьмя амнионами в воздухе парило двое людей - точнее, мутант и человек. Дэйвис узнал Вестабула. Однажды он встречался с ним, и внешность Марка запечатлелась в его памяти навечно. Человеческая часть омерзительного лица Вестабула выражала мрачную озабоченность, которая резко контрастировала с амнионскими чертами. Ларингофон и наушники помогали ему управлять огромным сторожевиком, когда он покидал мостик судна.

Его сопровождал Уорден Диос. Дэйвис никогда прежде не видел главу полиции, но воспоминания Морн заменяли ему личное знание. В каком-то смысле юноша помнил широкую грудь Уордена дольше, чем жил. Он узнал повязку, которая закрывала левую глазницу над дыхательной маской. Ему было известно, что за черным кружком скрывался инфракрасный протез, который помогал Диосу определять любую ложь - во всяком случае, так говорили курсанты академии. Дэйвису казалось, что он уже не раз ощущал на себя этот пристальный взгляд. Он знал, что глава полиции Концерна не мог видеть его лица за поляризованной пластиной шлема. Тем не менее Уорден осматривал его, словно хотел понять, какого сына Морн подарила миру.

Метаболизм Дэйвиса работал слишком интенсивно для ограниченных условий скафандра. Струйки пота стекали по вискам и скулам, оставляя на лицевой пластине странные участки искаженных отражений. Несмотря на дополнительный расход энергии он включил внутреннее охлаждение и увеличил подачу кислорода. Тем не менее его кожа продолжала гореть, словно он находился в лихорадочном возбуждении - или стыдился смотреть на главу полиции. В его воспоминаниях Диос был человеком, который требовал лучшего от каждого, кто окружал его. Он имел на это право, потому что отдавал себя работе целиком и полностью.

Быстро осмотревшись, Дэйвис убедился в том, что в трюме не было других амнионов. Он заметил, что люк воздушного шлюза остался открытым. Вместе с волной адреналина пришел новый страх. Неужели чужаки планировали пробраться в командный модуль? Странные устройства в руках охранников могли предназначаться для вскрытия замков внешнего люка. Но имелась еще одна опасность. Если Юбикве включит двигатель и вырвется из захватов порта, резкий перепад давления уничтожит всех, кто находился в трюме. Они погибнут еще до того, как Энгус проберется на борт «Затишья».

Какое-то время Вестабул и Диос молча рассматривали фигуры в скафандрах. Затем мутант голосом, похожим на ржавчину, сказал Уордену:

– Путь открыт, Уорден Диос. Он указал на воздушный шлюз.

– Вы уходите?

Уходите? Чтобы сдержать тревогу, Дэйвис прикусил губу. Неужели амнионы отпускали Диоса? Главу полиции Концерна? Такого ценного заложника? Что они сделали с Уорденом? Может быть, он заключил с ними сделку?

Уорден насмешливо фыркнул. Оттолкнувшись от палубы ногой, он приблизился на метр к Дэйвису и Вектору. Понимая, что они могли превратно истолковать слова Вестабула, он мрачно сказал:

– Не тревожьтесь об этом. Он знает, что я не уйду. У него осталось неправильное представление о человеческом юморе.