Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

были заправлены его же черные узкие брюки. Где-то между еще дозапихивая свой серый вязаный жилет с эмблемой университета в свой же серый тканевый рюкзак с черными молниями и металлическими замками. И забыв лишь только посмотреть и нелишний же раз по сторонам. Но зато и не забыв почти что уже додушить все и вся еще и своей панической растерянностью в лице крупной чайной розы.

— Клоун… — прокряхтела, поднимаясь с серого же бетонного пола София и отряхивая же еще параллельно свои джинсы руками, — …он и в Африке: клоун!

— П-прости, пожалуйста, я… — запинаясь, начал оправдываться зашуганно и почти испуганно желтоглазый, но не закончил.

— Ник-Ник… Ни-и-ик! — Потянул громко имя парня тот самый же мужчина, перебивая его и будто бы еще и тем самым назидательно цокая. И, в секунду же почти преодолев разделявшее их расстояние и как нельзя кстати пустого двора, протянул тут же и Софии же свой белый платок, но уже и из правого своего нагрудного кармана. — Ну разве так я тебя учил знакомиться, м? Тем более — с девушками!

— А? — Прочитала она, только же и развернув ткань, нашивку на ней золотыми нитями. И, в моменте осознав, что будто бы еще и переспросила, что он перед этим и не ей же самой сказал, смутилась уже и в своем же сиреневом пурпуре, еле-еле удержав и весь же его цвет-расцвет, вместе с почти что и начавшим уже расползаться запахом. И показала уже ее и всем на раскрытой же своей левой ладони, слегка же еще и проведя по ней подушечкой своего правого указательного пальца. Так и не посмев же к ней и к нему же самому сильнее притронуться лишний же раз, как и уж тем более смять или отряхнуться ими — слишком дорого было для нее. Да и во всех же смыслах! И лишь затем уже протянула его обратно владельцу. — Спасибо! Но не стоит… Я в порядке!

— Я понимаю, что ты расстроена… И я же — не меньше твоего. Но… — проговорил тихо, почти что и шепотом русоволосый. Тут же и восполняя и так уже, казалось, переизбыток сахара — еще и своим же засахаренным маслом, — …у меня были на то свои причины! Причины на то… и для того… чтобы оставить… и оставлять же тебя одну… ненадолго… — но, приметив, как и к ее сощуренным же карим глазам добавились еще и изогнутые нахмуренные темные брови, он грузно выдохнул и растрепал свои короткие пряди левой пятерней, правой же затем и почти тут же вновь собрав и уложив их в свой же уже и извечный «нос корабля». — Хорошо… Надолго! Но и… не делай только вновь, пожалуйста, вид, что меня не узнала. А и еще же хуже: узнала и проигнорила. Прошу, Софи… Я сожалею, правда! Да и так, как и ни о чем-ком еще не сожалел… доселе. И пусть же это твое все — мною же заслуженно… Безусловно! И я же сам и сейчас с этим всем согласен: тебе ведь больно — и ты хочешь того же для меня. Но и не отталкивай только меня до конца и… сама! Возьми и… — и, подхватив ее левую небольшую ладонь в сравнении все и со своими же большими и двумя, он сжал ее нежно и аккуратно, оставляя же еще и тем самым свой же подарок при ней, — …позволь хоть так загладить вину! Эту, по крайне мере, и… в целом! И моего же подопечного в частности…

— Так вы знакомы? — Удивился Никита чуть сильнее обычного и явно же чем того требовала сама ситуация, почти что и встав же еще и на дыбы ко всему как конь. Да и так же почти что и пустив уже самые же что ни на есть настоящие чернила не хуже и осьминога. Только в воздух и с розовым же отливом, как и запахом самой же чайной розы. Но и лишь до момента, пока и сам же уже себя не поймал на этом. Сразу же и после мужчины. Да и остальных, кто и скорее всего списали все это на его же какой-то и свой, такой же, как и он же сам неожиданный и эмоциональный всплеск радости и счастья от всего и сразу в моменте. И тут же спешился, как и закупорился. Менее суетливо теперь переводя свой взгляд с одного на другую и обратно. Теряя почти и в процессе же чего Карину. Но и не до конца обделяя же ту собой. Проверяя же и ее еще время от времени, мимоходом и между делом — сверяясь со спокойным и мерным разливом ее сахарных вод. Слегка лишь еще и пока бурлящих, но и только же от непонимания. Как и не смешиваясь, но и обдавая теплом его же собственный пролегающий рядом молочный ручей. Показывая же еще и тем самым, что помнит о нем, но пока же все ее внимание удержано двоими.

— Ты заслуживаешь не того же, а такого же и именно игнора, так еще и с бойкотом! — Вырвала свою ладонь из его рук брюнетка и, сжав все же платок ей же, опустила голову вниз. Вместе и с поникшим, хоть и слегка же еще и пораженным, как и в положительную же сторону, к ее же все и удивлению, взглядом. — И это же еще меньшее, чем я могу ответить… Что я могу тебе дать… И что ты заслуживаешь за свои же все пропажи и… уходы от меня! За свое же и отсутствие все то время… в моей жизни… что я была и одна… без тебя! Так еще и без предупреждения. Но и… знаешь… даже это же — еще ладно. Без последующих же еще и объяснений… после! Хоть каких-то… Каких-нибудь уже! Да и спустя не только какие-то дни и недели… Месяцы… Подумаешь, да, чушь какая… Но и ведь… годы! — Сорвалась она и даже топнула своей правой ногой, еще сильнее и будто бы и в противовес тут же сжав платок левой: одновременно стараясь оттолкнуться и удержаться. Противореча себе же и в действиях, раз уж и пока не в словах. Посылая же еще при этом и в воздух свою же цветущую обманчивую сладость-слабость. Ведь и вместе же с ней самой, вплетая и параллельно, еще и свою сильную травянистую кислоту. — Но и вот что из этого же всего самое ужасное… я не могу. Не могу, не смогу… ведь и не захочу еще изначально… делать этого…