Черная Принцесса: История Розы. Часть 1 - AnaVi

но вот крайне похожий мужчина на того же все отца как раз таки и стоял сейчас в отдалении от них — на стоянке. И явно ждал одного и того же Никиту. Вместе же с Кариной. Что разве что и в жизни еще с ним не летала, а в мыслях — каждую секунду.

Но, и тут же почти прикусив свою нижнюю губу и язык от чересчур живых и цветных же картинок возможных их полетов перед своими же глазами, она лишь еще и слегка откашлялась. Подавляя уже и тем самым вот-вот и готовую распуститься и буквально же разомлеть внутри нее же самой свою сирень. Сдавшую ее сразу же с подобными и не мыслями бы со всеми же и потрохами. И переключила все свое внимание на свой же бежевый длинный и широкий шарф, что до сих пор просто удерживала в руках. Повязывая его теперь свернутым в жгут вокруг своей же шеи. И так, чтобы он доходил обоими своими концами, проходя же по всей длине кофты на тон темнее его: от горла до самой талии. Не цепляясь за бордовый кожаный ремень под ней и темно-синих узких джинс. И лишь слегка касаясь наброшенной на плечи бордовой кожаной куртки. После чего еще и оправила на своем же правом плече свой излюбленный тканевый цветной рюкзак, размяв между делом еще и свои ноги в черных кедах. Затем уже перебросила свои темные волосы с плеч, закинув их за спину, чтобы не липли к ее же и в цвет шарфа почти уже и съеденному глянцевому блеску на губах. И чтобы из-за них же еще не пришлось тереть ко всему же и свои карие глаза, растирая же при этом и светло-коричневые тени. И вновь обратилась чуть лучше и внимательнее своим взглядом к стоявшему все еще и в отдалении от них, опустив свои ладони с темно-бежевым же глянцевым маникюром в передние же карманы своих джинс. Уже даже и не столько на взгляд, сколько на слух и нюх уловив от него какой-то знакомый парниковый эффект сухого воздуха. При солнечной же, но и достаточно свежей сейчас погоде. Со сладковато-жареными отсылками к уже и не молодой кукурузе. А скорее даже и попкорну. И только тогда поняла, пусть и запоздало: кого именно и на самом же деле видит здесь и почти перед собой. Что еще и тут же ведь сам перевел взгляд на нее, спустив свои черные солнцезащитные очки на нос и широко улыбнулся. А после и вовсе снял их, подвесив на v-образный вырез своей темно-серой кофты с три четверти рукавом. Поверх которой так же, как и у нее был, но и лишь наброшен черный джинсовый пиджак. И скрестил руки на груди — левой поверх правой. Чтобы затем уже и правой опустить телефон в передний же левый нагрудный карман ее. Следом как и левой же ногой так же прикрывая правую. И упершись же таким образом носком своего черного зашнурованного ботинка с примыкающей к нему штаниной черных джинс в серый асфальт. Ожидая продолжения и встречно-ответных действий уже и на это его действие. Не могла же она, пусть и лишь пока только в его понимании, все забыть. Не могла, что и подтвердила же сама — судорожно-нервно сглотнув. Погружая тут же и этим самым всех и вся в своей озоновое облако с легкой кислинкой свежескошенной травы. И не забыла. Да и как еще могла да и забыть? Не смогла бы ведь. Ни в жизнь! Хоть и при этом же и все еще с обидой — за все же и его исчезновения. Так ведь порой и именно же не вовремя. Как и тихо. Молча! И когда особенно был нужен. Да и не особенно — в принципе. И просто. Когда просто и был нужен. А это же еще и практически — всегда. Да и так же еще ничего ей и не сказав, не рассказав об этом и после. И хотя бы. Если уж и не предупредил раньше, заранее и до.

— Сейчас рожа треснет! — Скривилась Карина, вырывая тем самым и Софию из собственного же ее вакуума мыслей и ощущений резким выбросом в воздух своих же сахарных кристаллов. И, оправив затем руками свое черное пальто, надетое поверх пиджака и укороченных штанов серого брючного костюма с белым топом и в такой же белый мелкий горошек, изъяла из бокового правого переднего кармана его миниатюрное розовое зеркальце и осмотрела с помощью него свои глаза: на предмет осыпавшихся серых перламутровых и черных на внешних уголках с растушевкой теней, как и потекшей черной туши. И, не заметив оного, перешла сразу же и к светло-розовым румянам, как и в тон же век, матовым губам. И, убедившись окончательно и тут, что ничего из не было утеряно от спешки и небольшого бега по этажам до выхода, она наконец убрала его обратно в карман. Вернув следом и свою сумку полноценно и на правое же плечо. Мельком же еще и при этом оглядев свои светло-серые миндалевидные матовые ногти. И тут же почти спрятала их вместе же с пальцами и ладонями в оба же уже и передних кармана пальто.

— Ладно… Я пошла! — Смахнула повторно, но уже и окончательно и сама, качнув несколько раз еще и своей головой наваждение ее подруга. Под опечаленным, но уже и мужским серым взглядом с самым же и что ни на есть настоящим осадком: от так и не произошедшей радостной встречи. И без улыбки, что и тут же почти сошла вслед и за ушедшей же настоящей, в свою очередь, и с его губ. Словно и вместе же с солнцем, что и наяву же как раз зашло за мимо проходящее серо-белое облако, только еще и внутри него самого. Повисая теперь точно и в зените засушливого, прямо-таки уже и удушливого дня. И по всем же фронтам. — Не хочу стать свидетелем такого эпика!

Но и только лишь подошла к серым бетонным ступенькам, как в нее влетел тот же самый все клоун. На бегу же застегивая и свое уже черное пальто, надетое поверх белой рубашки. И повязывая на шее параллельно черный длинный и узкий шарф, неравномерно же еще и распределившийся по всей поверхности его тела: оставшись коротким концом за шеей и на спине, а длинным и впереди уйдя чуть ли и не в белые и высокие его кроссовки. В которые и пока лишь только