Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

о том, что расслабляться не следует. И, что самое главное, все вышеперечисленное было лишь небольшой частью возможностей, о которых я еще даже не слышал.

Когда мы с Найтой разобрались со списками и вернулись к наблюдению, Амси подсветила еще полтора десятка лиц. Двоих «мы» видели во время визитов в Разбойный приказ, трое работали на дядю Витта, а оставшиеся имели отношение к Шандорам. Этих тоже пометили. Желтым. А потом создали фиолетовый список и занесли в него четырех щипачей[1], орудующих в толпе. Кстати, толпа собиралась приличная: кроме воинов, жаждущих попасть в мой род, и тех, кто их поддерживал, к воротам приехало десятков пять-шесть благородных и пришло сотни две простолюдинов, желающих посмотреть на отбор «к самим Эвисам». Кроме них, подсуетились лоточники, решившие под шумок заработать денег на продаже еды и напитков, вездесущие мальчишки и даже продажные девки! Ну, а эмоциональный фон над собравшимися был таким плотным, что «соваться в него» как-то не хотелось…

…За четверть кольца до полудня я, Майра и обе Дарующие спустились во двор, поднялись на возвышение, сколоченное слугами в пяти шагах от закрытых створок, и уселись в кресла. Через минуту за моим правым плечом возник Сангор, доложил, что у него все готово, и превратился в статую.

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, настраиваясь на долгое и муторное мероприятие, и коротко кивнул Одену. А еще через тридцать секунд, когда он и Рогер отворили ворота, окинул взглядом враз замолчавшую толпу, и заговорил:

— Всем добрый день! Как я и обещал, в полдень начнется отбор воинов в мой род. Но прежде, чем заняться этим, вне всякого сомнения, интересным делом, я бы хотел кое-что сказать. Как вы, наверное, знаете, род Эвис называют Странным. И это действительно так. Перечислять все странности я не собираюсь, но некоторые озвучу прямо сейчас…

На улице стало тихо. И я, выдержав небольшую паузу, холодно улыбнулся:

— Знаете, я не люблю, когда воруют! Особенно — когда воруют рядом с моим домом. Поэтому настоятельно советую вернуть все кошели их хозяевам прямо сейчас…

Среди зрителей начался переполох. Обнаружившие пропажу завертели головами и принялись проклинать ворье. Толпа рядом с «жертвами» раздалась в стороны, словно показывая, что ни при чем, и так далее. А щипачи затаились. В смысле, сделали вид, что они — самые обычные зеваки. И совершенно зря — выждав минуту, но так и не увидев ни одного желающего прислушаться к моему совету, я взметнул над головой кулак и резко опустил его вниз.

На самом деле никакой необходимости в такой команде не было — Сардж начал стрельбу по любителям поживиться чужим добром сразу после того, как я подал команду с тактического комплекса. Но зрителей проняло! Еще бы — одновременно с движением моего кулака откуда-то со стороны третьего этажа «звонко защелкали» тетивы арбалетов, и на землю повалилось семеро убитых.

— Все уже закончилось, мечи можно убрать! — рявкнул я, чтобы успокоить воинов, приготовившихся к бою. А когда гомон стих, продолжил нормальным голосом: — А еще я не люблю, когда шумят и обманывают. Поэтому ищите СВОИ кошели как можно тише.

Само собой, снова поднялся гомон. Но относительно негромкий. Тем не менее, выждав еще некоторое время, я снова поднял над головой сжатый кулак, а когда толпа замерла, усмехнулся:

— Третья странность, которую я сегодня сообщу, звучит так: я ценю выносливость не только в красивых девушках…

Улица заржала. Но очень быстро успокоилась и дала мне возможность закончить фразу:

— … поэтому первым испытанием, которое предстоит пройти тем, кто хочет войти в мой род, будет бег.

Потом я коротко объяснил, чем выделена дорожка, и сказал, сколько кругов надо пробежать, подождал, пока все желающие подготовятся, и дал команду начинать.

Следующие тридцать минут толпа веселилась, как могла — кто-то подбадривал знакомых и друзей, кто-то давал «мудрые советы», а кто-то подшучивал над отстающими. Мальчишки же либо бежали с воинами, либо сидели на заборах и распугивали свистом птиц.

Искины работали — разносили по разным спискам откровенно слабых, ленивых, подлых, завистливых и не устраивающих чем-то еще; отмечали тех, кто берег дыхание, правильно дышал или выделялся чем-нибудь необычным, и считали круги. А мы с обеими Дарующими усиленно вслушивались в эмоции. И добавляли свои пометки к тем, которые «вешали» рядом с каждым бегущим Амси и Сардж.

Но все когда-нибудь заканчивается, поэтому истекли и эти полтора кольца. К воротам вернулись даже самые слабые воины, а ко мне потянулись слуги, которые «прогуливались» вдоль дорожки и запоминали, кто и как бежит. Да, их информация мне не требовалась, так как искины видели куда больше через датчики Сарджа. Но заставлять зрителей лишний раз задумываться о наших странностях я не собирался, поэтому записывал каждую фразу и благодарил за помощь.

Закончив с ними и «разобравшись в своих пометках», я снова потребовал тишины и начал приглашать во двор тех, кто прошел первичный отбор. А когда закончил, обратился к оставшимся:

— В первом испытании лучше всего себя проявили эти двадцать семь человек. Всех остальных благодарю за участие и желаю всего наилучшего!

— Но почему? — воскликнул парень лет двадцати двух в цветах рода Лоус. — Я прибежал шестым!

— Да. Но, видимо, случайно, сделали на круг меньше, чем все остальные! — кивнул я. А когда все желающие отсмеялись, вопросительно посмотрел на «торренца», поднявшего руку над головой.

— Я пробежал все восемь кругов, арр! При этом был в десятке самых быстрых. И, смею заявить, неплохо владею мечом. Так почему я тут, а не у вас во дворе?

— Каждый из тех, кто бежал рядом с вами, мог стать вашим родичем. Тем не менее, вы «случайно» сбили с ног одного, повредили сухожилие другому и очень добросовестно мешали еще паре соперников. А для ар Эвис такое поведение невместно.

— Я лучше большинства отобранных вами! — упрямо выдвинув подбородок, заявил он.

— Может быть! — покладисто согласился я. — Но я хочу быть уверен в тех, кто держит мою руку так же, как уверен, например, в Сангоре ар Эвис или в Одене…

Проследив за моим взглядом и сообразив, что я сравнил его со слугой, торренец побагровел:

— В простолюдине⁈

— Этот простолюдин не побоялся вступить в бой с лучом хейзеррской боевой звезды! — холодно усмехнулся я. — И на пару с моим конюхом спас жизни трем служанкам.

— Я бы тоже…

— Вы — «бы тоже», «может быть» или «наверное»!