Кровавый век - Мирослав Попович

Хрущев и Сталин. 1 мая 1932 года

В своих инициативах Хрущев был безудержен и безответственен, лучше всего можно бы сказать по-русски беспечен, что имеет лишь приблизительные украинские соответствия «недбалий» («небрежный») или «безтурботний» («беззаботный»). Кстати, точного соответствия слову «беспечный» нет в европейских языках. Эта сугубо русская, свойственная психологическому типу Хрущева и русскому культурному опыту беспечность, просто-таки недопустимые в серьезных делах безответственность и легкомысленность стали источником и его наибольших исторических завоеваний, и его личных просчетов.

Хрущев в перерыве XX съезда КПСС перед докладом «о культе личности» Сталина

Таким беспечным решением было в первую очередь его выступление на XX съезде КПСС о «культе личности» Сталина. Задумывалось все по-серьезному: у Хрущева в канун съезда возникла идея создать комиссию по расследованию деятельности Сталина. Вполне понятно, что замысел был направлен против старой гвардии и уже на то время отставленного Маленкова; Молотов, Каганович, Ворошилов и Микоян были против, Булганин, Сабуров, Первухин, Кириченко, Суслов – за. Руководство комиссией поручили тертому партийному бюрократу-идеологу Поспелову, тогда – секретарю ЦК по идеологии. Между прочим, Поспелов был одним из авторов «краткой биографии» Сталина, в которой, в частности, писалось: «И. В. Сталин – гениальный вождь и учитель партии, великий стратег социалистической революции, руководитель Советского государства и полководец. Непримиримость к врагам социализма, самая глубокая принципиальность, сочетание в своей деятельности ясной революционной перспективы, ясность цели с исключительной твердостью в достижении цели, мудрость и конкретность руководства, неразрывная связь с массами – такие характерные черты сталинского стиля в работе».[671] Теперь духовный раб, который составлял эти формулы, мог писать что-то противоположное, и, выполняя заказ, представил в Президиум ЦК материалы, которые свидетельствовали об ужасах сталинского режима и «стиля работы». Президиум, ошарашенный приведенными фактами, не пришел к какому-то решению. Материалы оставались тайной, но на самом съезде во время одного из перерывов Хрущев вдруг ультимативно настоял на предании огласке материалов комиссии Поспелова, добился одобрения своей инициативы Президиумом ЦК и сам сделал почти импровизированный секретный доклад, увековечивший его имя.

Перед стартом

Это было недопустимое легкомыслие, потому что за такую серьезную проблему необдуманно, экспромтом, без многодневной работы над текстом целых бригад никто никогда в коммунистическом мире не брался. Последствия, как известно, были чуть ли не катастрофическими – закачался режим в Польше, чуть ли не полетел в Венгрии, начала складываться оппозиционная атмосфера в СССР, коммунистическое движение затрещало по всем швам. Враги Хрущева в Президиуме ЦК тихо радовались, дело не закончилось его свержением в следующем году только потому, что Никита и его люди проявили прекрасные бойцовские качества – и, нужно сказать, если бы Хрущева сбросили тогда, могла бы не на шутку подняться волна сталинистского террора. Почувствовав именно это, партийная бюрократия решительно поддержала Хрущева, что и закончилось победным для него «мини-переворотом» в 1957 г. Сама идея непоколебимой и непреклонной «генеральной линии», которая оставалась верной все годы террору, невзирая на горы трупов и другие «отдельные ошибки Сталина», была, мягко говоря, идиотской. Но пути назад уже не было. Благодаря своей шутовской безответственности Хрущев предпринял огромный шаг куда-то в неопределенное пространство, но вперед от тоталитарного прошлого.

Другим беспечным шагом Хрущева была дипломатия шантажа, которая чуть не привела к ядерному апокалипсису. Речь идет о Карибском кризисе в 1962 году.

«Понятно, господин президент, мы стремимся к переговорам». Английская карикатура, 1962 год

Чтобы понять, как могло дело дойти почти до войны, следует иметь в виду те скрываемые тогда победы военно-промышленного комплекса, поддерживающие Хрущева в его состоянии эйфорического оптимизма. Хрущев получил в наследство чрезвычайно невыгодную для СССР военную ситуацию: страна была окружена американскими военными базами и была беззащитна перед возможными атомными ударами бомбардировочной авиации. В 1955 г. СССР содержал колоссальную армию в 5,7 млн человек, но уже корейская война показала, что американская техника способна компенсировать численное преимущество противника. В мае 1955 г. началось сооружение знаменитого в настоящее время Байконура, в этом же году приступили к реабилитации кибернетики, начальника Вычислительного центра Министерства обороны Китова комиссия маршала Рокоссовского по старинке рекомендовала исключить из партии за идеологические ошибки. В 1957 г. СССР запустил первый искусственный спутник Земли, а весной 1960 г. американцам пришлось прекратить разведывательные полеты над СССР после того, как 1 мая был сбит самолет У-2 с летчиком-разведчиком Пауэрсом. В этом же месяце успешно испытан первый космический корабль-спутник; с 19 сентября по 13 октября Хрущев сидел в Нью-Йорке и скандалил на сессии ООН, а 24 октября 1960 г. состоялись испытания межконтинентальной ракеты. Испытания были неудачными – Никита Сергеевич очень спешил и подгонял главного конструктора Янгеля и главкома ракетных войск маршала Неделина, потому что ожидал победного отчета к октябрьским праздникам, ракета взорвалась, в числе погибших был и маршал (Янгеля спасло то, что он отошел покурить). Однако дело в конечном итоге было сделано. СССР имел на 1963 год всего 300 боеголовок в сравнении с американскими 5 тысячами, зато теперь у него были средства доставки – межконтинентальные ракеты Р-16. И когда Фидель Кастро попросил помощи в связи с запланированной ЦРУ агрессией, Хрущев предложил разместить на Кубе советские ракеты с ядерными боеголовками.

Эта акция была двойной авантюрой, потому что продолжала непродуманные поиски Хрущевым союзников в третьем мире, начатые им еще в 1955 г. Тогда он осмелился помочь Насеру, в том же году в СССР нанес визит Джавахарлал Неру. Сталин не шел на контакты с такими идеологически сомнительными союзниками, Хрущев был решителен в возвращении к стратегии опоры на «мировое село». Тогда уже сложилась система союза с тройкой Алжир – Египет – Сирия, лидеры которых – Насер, Бен Белла и наместник Насера в Сирии Амер – стали Героями Советского Союза (Хрущев привез золотые звезды, скрыв это от Президиума ЦК). Помощь Кубе была продолжением курса поддержки похода «мирового села» против западной цивилизации, и это добавляло особенную беспечность в игре на грани войны, потому что в известной степени ставило СССР в зависимость от непредсказуемой политики новых друзей.

Но, нужно сказать, маневр Хрущева, несомненно наивный, если учитывать последствия, и беспечный, оказался полностью оправданным и принес в результате не только улучшение ситуации для Кубы, но и надолго приучил Америку к равновесию сил как к свершившемуся факту. Без Карибского компромисса невозможны были бы более поздние договоренности, которые имели историческое значение. Это был последний крайне рискованный неловкий маневр на грани ядерной катастрофы, достаточно циничный как военно-дипломатический шаг, но эффективный и, в сущности, выигрышный для СССР.

Наконец, последним проявлением беспечности Хрущева как политика было его крайне легкомысленное отношение к информации о готовящемся его окружением перевороте, что и привело к его устранению с поста лидера партии и государства. Какую бы мину при проигранной игре он ни делал позже, у него были еще большие планы. Но терпения партийно-государственной бюрократии на них не хватило.

Развитие некоммунистического сознания в СССР

Сильным импульсом в развитии политического самосознания советского общества стала вторая критическая волна, которая была вызвана разоблачениями преступлений Сталина и пришла с запада, в первую очередь в виде «событий в Польше и Венгрии». Центром политического самосознания страны оставалась Москва, но непосредственно польские и венгерские события больше влияли на население Украины через соседскую близость и знание обоих языков, особенно польского. Польские газеты, среди них «Штандар млодых», были главным источником информации для Львова и Киева.

Герои Советского Союза Никита Хрущев и Абдель Насер открывают Асуанскую плотину. 13 мая 1964 года

«События в Польше и Венгрии» в 1956 г. в действительности по своему ходу и последствиям были совсем разными событиями. Общность между ними заключалась разве что в том, что и в Польше, и в Венгрии реакция широких слоев населения на развенчивание коммунистами Сталина была особенно бурной. Это можно объяснить тем, что вспышка антикоммунистических настроений в обеих странах в соответствии со старыми традициями приобрела антироссийскую расцветку и сопровождалась заострением массовых национальных чувств. Однако непосредственно социальное напряжение не сразу поднимало на поверхность праворадикальные националистические элементы. Реакция рабочей массы и студенческой молодежи была направлена скорее на демократические преобразования и освобождение общества и партии от власти «бюрократов», источником которой, понятно, представлялась российская оккупация.