История ислама. Т. 1, 2. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов в XVI веке - Август Мюллер

Кайрувана, то в них принимало участие меньшинство групп этого могущественного племени. Ибо в целом оно продолжало составлять главнейшую опору Убейдуллы и его преемников. Правительство, например, в том же 300 (913) г. без малейшего колебания приняло их сторону, когда население Триполиса, притесняемое некоторыми отделами китамы, взбунтовалось. Против них же вооружилось, весьма понятно, отстаивающее свою независимость племя зената, кочевавшее вокруг Тахерта. Побежденные несколько раз, они были усмирены окончательно 4 сафара 299 г. (1 октября 911 г.), когда непокорный город был взят. Поставленный здесь наместником Масала ибн Хаббус, глава племени бену-микнаса, в течение 13 лет строгими мерами поддерживал порядок и до самой смерти доблестно прикрывал на западе тыл Махди. Проникнув со своими микнаситами к Магрибу[369], занял он в 308 (920) г. владения Идрисидов. Стремление Убейдуллы по возможности как можно менее навязывать себе хлопот на западе выказалось в данном случае весьма рельефно; положим, управление страной возложено было, в сущности, на одного из старейшин микнасы, на Мусу ибн Абуль Афию, но Идрисиду Яхье предоставлен был все-таки в распоряжение город Фец с титулом эмира. Правда, несогласия между обоими последними, возникшие в 309 (921) г., вызвали необходимость возобновленного вмешательства Масалы и удаления Идрисидов. Но мы увидим вскоре, что Фатимиды ничего не имели против продолжения существования династии Алидов, лишь бы они держались спокойно. В том же самом 309 (921/22) г. перебрался Масала через Атлас и занял снова Сиджилмасу, которая в 297 (909) г. прогнала гарнизон китамитов и впустила берберов бену-мидрар. Теперь и Убейдулла, защищенный с тыла и совершенно полагавшийся на неусыпность пограничного своего полководца, мог без особенной самонадеянности начать постепенно приводить в исполнение свой излюбленный план завоевания Египта. Довольно неприятного свойства известия пришли из Сицилии в тот самый момент, когда Махди решился приступить к своему великому предприятию. Дело в том, что арабская знать на острове, обитавшая в Палермо, подобно тому как главная квартира берберов расположена была в Джирдженти, не посмела на первых порах в 297 (910) г. отказать в повиновении назначенному Фатимидами эмиру. Но вскоре этого человека возненавидели все на острове. В Палермо вспыхнуло восстание в 299 (912) г.; оно повторилось в 300 (913) г. и охватило наконец весь остров. Арабы соединились с берберами для свержения африканского ига и присягнули как независимому эмиру одному всеми уважаемому человеку, Ахмеду ибн Курхубу. Убейдулла остался, однако, при своем. Ему нежелательно было тратить понапрасну свои силы на походы в Сицилию и на запад. Он махнул рукой на Сицилию, предоставляя ей временно распоряжаться своей судьбой как вздумается. Оттуда издалека он не ждал ни помощи, ни нападения. К концу 300 или началу 301 (913) г.[370] Махди отправил своего 22-летнего сына Абуль Касима с войском и флотом, через Триполис, на восток. Без особых затруднений покорена была Барка, также и Александрия в начале 302 (914) г. В Египте после падения Тулунидов долгое время царил страшный беспорядок. Хотя Текин, турецкий наместник Аббасида Муктадира, и успел восстановить отчасти порядок в стране, но располагал слишком слабыми силами, чтобы дать настоящий отпор энергическому нападению извне. Таким образом, значительная часть страны на север и запад от Фустата была занята измаилитами, как вдруг Абуль Касиму пришло в голову отозвать назад своего подчиненного полководца Хабасу, командовавшего до сих пор передовыми отрядами, и назначить на ответственный пост другого. Взбешенный Хабаса покинул немедленно лагерь в сопровождении толпы всадников и поспешно направился к Магрибу, к своему брату, жившему в Тахерте. Убейдулла распорядился изловить обоих, предупреждая возможность дальнейших козней. Когда обе окровавленных головы легли у его ног, мрачный тиран, как бы озаренный философским наитием, воскликнул: «Странная превратность судеб! Восток и Запад вот этим головам показались тесны, а теперь помещаются обе в этом ящичке!» А между тем потеря руководителя не прошла юному принцу даром. При первом известии о вторжении Фатимидов эмир аль-умара Мунис быстро собрал войско и направил его в Египет. С помощью новоприбывших Текин разбил наголову берберов. Абуль Касиму пришлось спасаться с остатками армии. Вскоре и Барка, где он оставил гарнизон, восстала. Китамиты по своему обыкновению и здесь стали обходиться с мирными жителями крайне жестоко. Таким образом, Фатимиды лишились и этого небольшого успеха, остававшегося еще после трудного похода. И из других мест приходили в Раккаду известия не особенно благоприятные: сицилийский эмир, ибн Курхуб, оказался человеком способным и предприимчивым. В угоду багдадскому халифу, не избалованному вообще расположением ближайших эмиров и карматов, он предписал во всей Сицилии чтение молитв за Муктадира вместо Махди. Кроме того, в конце 301 г. (июль 914 г.) эмир снарядил к африканским берегам флот, который, нанеся поражение остававшимся здесь кораблям Фатимида, не принимавшим участия в экспедиции египетской, разграбил приморский город Сфакс. Но благоденствие храброго эмира продолжалось недолго.

Уже в 300 (913) г. возникли в войске его смуты; всеобщее неудовольствие было вызвано обложением Этны, в уступах которой еще к концу владычества Аглабидов засели христиане. Попытка умиротворить их оказалась трудной, пришлось совсем отказаться от предприятия. Некоторое время спустя вследствие претерпенного флотом кораблекрушения не удался также хищнический набег на Калабрию, что возбудило среди сицилийских берберов ропот на арабского их предводителя. Не помогло также и то обстоятельство, что в середине 303 г. (начало 916 г.) византийская императрица Зоя, желая обратить все свои силы против болгар, обязалась особым договором платить Ибн Курхубу значительную дань. В начале 304 г. (август 916 г.) берберы возмутились, захватили в плен эмира и отправили его к Махди. По повелению Убейдуллы над ним совершена была жесточайшая казнь. Немедленно же высланы были на остров сильные отряды из племени китама. По своему обыкновению принялись они со свирепостью опустошать и грабить; на некоторое время злополучная Сицилия очутилась под владычеством Фатимидов. Таким образом, получался здесь снова удобный операционный базис для дальнейших опустошительных набегов на Южную Италию, предпринятых по приказанию Убейдуллы между 306 и 318 (918–930) гг. Производились они большей частью с помощью славянских рабов, которых число как раз к этому времени значительно размножилось во всех мусульманских странах, особенно же на западе, так как дружный натиск на Балканский полуостров славянского мира нисколько не препятствовал сербам, хорватам и другим мелким народностям продолжать вести междоусобные войны и продавать попутно пленных муслимам, быстроходные капера которых, шнырявшие вдоль Адриатического побережья, были как нельзя лучше приспособлены к деятельной торговле невольниками. Мы увидим впоследствии, какую политическую роль суждено было сыграть этим самым славянам в Испании. Фатимиды пользовались ими по преимуществу для вербовки на свои крейсеры матросов: воинственные, алчущие добычи люди были как