И приидет всадник… - Роберт Липаруло

Инструкция требовала от агентов ФБР хранить снаряжение, материалы и багаж в номере отеля во время пребывания в нем, а все остальное время — в арендуемых ими машинах. Быстрый сбор по неотложному вызову — на место очередного преступления, по наводке или на новое задание — такая же неотъемлемая часть работы, как надоевший кофе и оформление кучи бумаг. Вопрос чем пожертвовать, если времени в обрез — доесть или бежать перетаскивать в который раз вещи из номера в машину, — даже не возникал.

В дверях номера Алиши стоял футляр со шлемом ЦМП, который непосвященный мог принять за сумку с шаром для боулинга. Брейди остановился. Самой Алиши не было видно. Даже без ее личных вещей, которые она уже упаковала, комната выглядела так, словно по ней пронесся ураган. Постельные принадлежности валялись на чем угодно, кроме самой постели. Ящички комода и тумбочки были выдвинуты. Подушка по какой-то непонятной причине примостилась на торшере.

Если бы кто-нибудь заставил Брейди составить список достоинств Алиши, опрятность бы там не упоминалась. Весь ее рабочий стол длиной в два с половиной метра, стоявший в группе быстрого сбора улик, был завален отчетами, служебными инструкциями, газетными вырезками, техническими журналами и образцами оборудования, не говоря уже об офисных принадлежностях. То, что не умещалось на столе, сваливалось в ящики под ним. Но перед стулом на столе оставался расчищенный полукруг. Начальство и коллеги мирились с этим беспорядком лишь потому, что Алиша работала с двухсотпроцентной отдачей, — и по времени, которое она посвящала работе, и по результатам. Ее проекты были самыми впечатляющими в отделе и продвигались от идеи к воплощению быстрее остальных.

— Есть кто живой? — окликнул Брейди.

— Секундочку! — донесся голос Алиши из-за выступающего угла, который скрывал часть комнаты. Затем послышалось «ббрр-р-риппп», с каким застегивается большая и прочная «молния», и показалась Алиша с двумя громоздкими сумками на плечах. При этом она тащила за собой такой же чемодан на колесиках, как у Брейди.

— Ух ты! — произнес Брейди, делая шаг назад. — Давай помогу.

Алиша остановилась и вздохнула с неудовольствием. Собравшись что-то сделать, она ни от кого не ждала помощи и воспринимала ее как помеху.

Брейди окинул ее взглядом. Кофейного цвета водолазка и коричневый брючный костюм на энергичной блондинке вызывали неизбежную ассоциацию с кофе «эспрессо». Туфли она носила тоже коричневые, только более темного оттенка, кожаные, без каблуков. Алиша как-то пожаловалась на их дороговизну, но добавила, что они удобные, как кроссовки, и их не придется сбрасывать, чтобы догнать преступника. Но пока за злодеями она гонялась только в мечтах. В целом Алиша оделась вполне консервативно и по форме, несмотря на свою склонность к нарушению инструкций. Она умудрилась укротить встрепанные с утра волосы, и теперь они красиво облегали лицо, делая его одновременно девчачьим и вполне зрелым. Если она и подрисовала себе что-нибудь, то так тонко, что Брейди различить не мог.

— Надо же, — сказал он, — у тебя получилось. Ты в полном порядке.

Этим он, кажется, застал ее врасплох. Алиша ответила не сразу, видимо, пыталась придумать тоже что-нибудь ехидное.

— Ага, ты тоже, — улыбнулась она в итоге и кивнула на «шар для боулинга». — Донесешь?

Брейди пристроил ранец на ручку чемодана и подхватил сумку, придержав заодно ногой дверь, чтобы Алиша могла пройти.

— Какой джентльмен! — сказала она, проходя.

В лифте они не стали ставить на пол сумки и чемоданы, предпочитая держать их в руках. Не слушая лившуюся из невидимого динамика плохую оркестровую обработку песни Билли Джоэла, Брейди попросил:

— Расскажи про вчерашнюю убитую.

— Синтия Леб, — начала Алиша.

«Женщина, — подумал он, мысленно продолжив строить начатую вчера аналитическую таблицу. — Вторая женщина».

— Сорок два года, — продолжала Алиша. — Европеоидная раса.

«Джессика Хэмптон тоже была белой, и ей было сорок лет».

— Дети имеются? — спросил Брейди.

— Два сына, учатся в колледже, — ответила она и повернулась к нему. — Есть идеи?

— Пока никаких, — в версию ненависти к матери трое убитых мужчин все равно не вписывались.

— Она недавно развелась.

Брейди быстро подсчитал: один холостяк, двое женатых, двое разведенных. Тут тоже ряд не выстраивается.

С мелодичным сигналом, куда более приятным, чем надоевший «Мьюзак»[8], индикатор этажей сменил значок «L» на «P», означавший подземную автостоянку, и дверь лифта открылась. В кабинку вошла женщина, державшая за руку маленькую девочку. Алиша и Брейди выволокли свои сумки наружу. Подземный гараж для парковки скудно освещался тусклыми натриевыми лампами и светом, проникавшим через единственный вход в дальнем углу. Цементные стены и опоры, покрытые влажными пятнами, казалось, поглощали свет и тратили его энергию на усиление отражаемых звуков. Хлопок автомобильной дверцы в глубине гаража гулко и многократно отозвался по всему помещению.

— На чьей машине поедем? — спросил Брейди.

— На моей, — Алиша припарковала свой автомобиль ближе к выходу, чем он. — Тебе еще нужно будет посмотреть запись, прежде чем мы доберемся до места.

Когда они проходили под лампами, их бледные тени обращались вокруг них, напоминая сдвоенные солнечные часы.

— Синтия Леб, — произнес Брейди. — Что ты еще можешь о ней сказать?

Какое-то время Алиша шагала молча.

— Я пытаюсь вспомнить ее фотографии на стене в коридоре, — тихо сказала она и встряхнула головой. — А вспоминается все время та ужасная голова, которую мы нашли на кухонном столе.

— Не торопись.

Они остановились возле аквамаринового «торуса»[9]. Алиша достала ключ, открыла багажник и застыла, держа руки на крышке, словно пыталась рассмотреть что-то в темноте под ней.

— Она кажется мне симпатичным и понятным человеком, словно мы были знакомы, — произнесла она наконец. — Она расписывала пластиковые корзинки для мусора и продавала их через Интернет. — Алиша усмехнулась. — Один из экспертов нашел счета и упаковочные реестры в ее домашнем офисе, который весь заставлен этими мусорными урнами — штабеля с меня высотой. Разбогатеть не разбогатела, но наверняка очень старалась добиться успеха. — Она повернулась к Брейди. — У нее простой и уютный деревенский дом. Я прямо вижу, как она сидит в кресле, сплетенном из прутьев, в тапочках из овчины, прихлебывает из кружки горячий шоколад, возможно, с капелькой «Бэйлиз», и рассказывает подруге, как прекрасно проживет, торгуя своими корзинками, или сидром на праздничных мероприятиях, или подбирая собачьи какашки — как угодно, лишь бы доказать бывшему мужу-изменщику, что может без него обойтись.

— Муж ей изменял?

— Так говорили некоторые из соседей, что собрались вчера у места преступления, — ответила Алиша, уложив в багажник свой чемодан и одну из сумок с оборудованием ЦМП. — Не факт, конечно.

Она шагнула в сторону, чтобы Брейди мог уложить свой чемодан. Поверх вещей Алиша водрузила чехол с «шаром для боулинга» и, расстегнув «молнию», открыла его. Брейди подивился количеству всяких приспособлений и тому, как хитро они были там уложены. Перевернутый шлем сам служил контейнером для компактного компьютера и еще двух устройств. Когда Алиша их вынимала, они явно выходили из каких-то специальных креплений или пазов в шлеме. Конструкторы, судя по всему, уделяли безопасной транспортировке и хранению прибора не меньше внимания, чем его эксплуатации. Вот бы все инженеры так тщательно работали!

— Здесь все, что тебе нужно просмотреть, — сказала Алиша, показывая аппаратуру, которую держала в руках. — Пошли.

18

Увидев сидевшего в сумраке Никласа Хюбера, Пип чуть не шарахнулся обратно. Встреча с любым из Смотрителей за пределами установленных рамок, без ведома Люко, была опрометчивым, глупым, запретным поступком… А конкретно с этим — так и вовсе предательством.

«Поворачивайся и уходи, — сказал себе Пип. — Просто возьми и уйди».

Вместо этого он прошел в комнатушку и опустился на стул напротив Хюбера. Дверь, щелкнув, закрылась, официант исчез. Пип посмотрел на Никласа, излучавшего самое сердечное радушие, и почувствовал, как напряглись мышцы лица.

— Вы меня вызвали сюда… а в противном случае обещали неприятности…

— Извини за некоторую театральность, Пип, — пожал плечами Хюбер. — Просто мне хотелось подчеркнуть особую важность этой встречи. Думаю, ты понимаешь.

Что Пип прекрасно понимал, так это психологию людей, подобных Хюберу. Им казалось: то, что важно для них, должно быть важным для всех. Они мастерски умели льстить, запугивать и манипулировать людьми, чтобы склонить их к своей точке зрения. Люко давно овладел этим мастерством. А Пип долгое время был подопытным кроликом, на котором Люко отрабатывал свое искусство.