Записки из лётного планшета - Тимофей Лядский

Из плена Сергей вернулся только в 45-м. Встретил его в Москве, у общежития, где мы жили, готовясь к параду Победы. Спали на высоких деревянных топчанах, соломенных матрацах, на мокрых подушках. И поговаривали: вот так Родина-мать привечает своих победителей.

Так вот, Сережа был одет в цивильную одежду. Поговорили. Потом он встретился с Каманиным, и тот опять взял его в авиацию. Служил в Бельцах, куда мы перелетели после войны из Чехословакии.

Из Млынува летал на "охоту" в район Рава-Русская. К линии фронта набрал метров 700 высоты, чтобы не быть хорошей мишенью. За линией фронта сразу начал снижаться. Небо без единого облачка. При снижении обнаружил несколько рассредоточенных автомашин, пострелял по ним из пушек и пулеметов. Продолжил полет вдоль железной дороги. На первой станции стоял эшелон. Набрал высоту метров 500 и сбросил 100-килограммовую бомбу. Опять снизился. На второй станции были четыре эшелона, два с паровозами. После полета проанализировал свою работу и пришел к выводу, что мог бы гораздо больше навредить немцам. Бомбы не попали в цель. А вот от стрельбы из пушек и пулеметов видел очаги огня. Беда в том, что поторопился, опыта атаки таких целей нет.

Набрал высоту, опознал местность, произвел посадку на аэродроме Млынув. Осмотрел самолет. В консоли плоскости была одна пулевая пробоина.

6 мая перегоняли новые самолеты по маршруту Куйбышев - Саратов Борисоглебск - Воронеж - Харьков - Прилуки - Скоморохи - Млынув - Окопы. Общий налет - 9 часов 20 минут.

23.08.44 г.

Перебазировались на аэродром под город Жешув. Летали на Сандомирский плацдарм. Наши передовые части стремительно заняли позиции на реке Сан. Тылы отстали. Танки и штурмовики помогают войскам удерживать плацдарм. Летчикам ставят задачу подольше продержаться над целью. Выстраивались в круг и делали до 8 заходов. В одном из полетов командира эскадрильи Гамаюна из 91-го полка сбили прямым попаданием 76-миллиметрового зенитного снаряда. Имел более 200 боевых вылетов. Это было на глазах у Каманина. Говорят, у него даже слеза покатилась. Но, когда командир полка предложил посмертно наградить погибшего второй звездой Героя, отказал.

В корпусе (а это свыше 220 самолетов), которым он командовал два года, ни один летчик не стал дважды Героем. Наверное, все мерил по себе: если у меня одна Звезда (за спасение челюскинцев), то и у подчиненных тоже больше одной быть не должно.

1.09.44 г.

Не вернулся с боевого задания Садохин.

6.09.44 г.

Начали перелет в Румынию всем корпусом. Первая посадка была в Станиславе, где почему-то долго сидели ничего не делая.

16.09.44 г.

прилетели в Бакэу на бывший немецкий полевой аэродром. Живем в деревне Марджинени. Питаемся в бывшей немецкой столовой, где на стенах красками изображен их боевой путь: Эйфелева башня, Крымский полуостров и т. д.

Под крыльцом гнездится пчелиный рой. Однажды, когда на крыльце собралось много людей, Жора сунул туда палку. Пришлось разбегаться.

7.10.44 г.

Перелетели из Бакэу в Брашув (Румыния). Долго ждали хорошую погоду: надо было перелететь через Карпаты.

14.10.44 г.

Перелетели на аэродром Альба-Июлия. Красивый городок. Нас почему-то не торопятся вводить в бой.

15.10.44 г.

Перелетели в Клуж. За 3 дня здесь выполнил 4 боевых вылета. Далековато было до целей. Атаковали живую силу противника, автомашины южнее Сату-Маре, два железнодорожных эшелона на станции Сантэу.

23.10.44 г.

Перелетели на аэродром Орадеа-Маре.

26.10.44г.

Надудвар. Это уже Венгрия. Глубокая осень. Аэродром - грунтовая полоса. Вода с грязью. При взлете - брызги и комья такие, что не видно самолета. Над целью вдруг оказывается, что пушки и пулеметы не стреляют: автоматика забита грязью.

Ходил в гости к хозяину магазина. У него дочки лет 14-16. Немного объяснялись. С одной из них я даже поцеловался. Видно, родители увидели и больше их на крыльцо не выпускают. Но, когда мы улетали, хозяин, хозяйка и одна из дочек плакали. Простым людям войны не нужны.

Из Надудвара летали в район Будапешта. Сделал 11 вылетов, в районах Цеглед, Ньиредьхаза, Мёзёкевещд, Сольнок атаковал автомашины, танки, железнодорожные эшелоны и прочее.

Водил четверку в район Шюте, Комарно. На железнодорожной станции атаковали эшелон. Удачно попали бомбами. Произошел мощный взрыв.

Штурман полка Кузин повел 16 самолетов (все, что собрали из трех полков) в район Комарно, северо-западнее Будапешта, где немцы перешли в контрнаступление. Я у него был заместителем. Вдруг впереди самолета, точно на моей высоте, разорвался зенитный снаряд калибра 76 мм. Спасла от верной гибели какая-то сотая доля секунды. Разрыв был настолько близко, что я аж вздрогнул, а ведь мои уши были закрыты шлемофоном. За войну видел много разрывов зенитных снарядов, но услышал только один раз. Сразу же стал уходить с этого курса разворотом влево.

В этом полете я еще раз убедился, какой умелый воин Кузин. Он полез в атаку туда, где были сплошные разрывы зенитных снарядов. Даже мне далеко до него.

С боевого задания не вернулись капитан Курилов и младший лейтенант Ивлев. Через несколько дней стали известны подробности очередной трагедии. Оказалось, еще до подхода к цели группа из пяти самолетов, которую вел Кузин, была атакована истребителями. Подбили самолет Ивлева, но он не ушел из строя - мотор тянул нормально. Шедший справа Курилов оказался последним в строю. На него и набросились истребители. Подожгли масляный радиатор. Курилов пошел на посадку на свою территорию. Сел бы на фюзеляж - все было бы нормально, но в кабине появился дым, Курилов перепугался и на выравнивании, с 3-5-метровой высоты выбросился из самолета. При ударе о землю сломал ногу, разбил голову. А самолет приземлился сам. Стрелок остался невредим. Вылез из кабины как при нормальной посадке. Курилов через 2 часа умер. Так погиб последний летчик из старого состава нашего полка. Исключительно по своей вине! В последнее время он очень боялся летать, за что его неоднократно ругали. А надо было не заставлять, а дать длительный отпуск, хотя бы при части. Варварское отношение у начальников к летчикам.

Ивлев сел в поле на фюзеляж около городка Сольнок. Ранен в руку и ногу. Сейчас лежит в госпитале.

Из прикрывающего нас 122-го истребительного полка за это время не вернулись 4 летчика.

Все эти беды от истребительной эскадры асов, которая под Будапештом действует против нашей авиации. Немцы ее перебрасывают на разные фронты, много они нашего брата положили.

Молодчиков привез 100 литров спирта и вина, а также 3 фуражки. Одна досталась мне. В тот же вечер мадьяр принес мне хромовые сапоги. Мы их "обмыли" вместе с хозяевами, сапожником и его другом.

Грязь непролазная, часто идут дожди. Летаем мало. Вчера водил группу. Шли между двух слоев облачности. Истребители, которые сопровождали нас, все время ныли: мол, погода плохая, принимай решение (хотели, чтобы мы вернулись). Я передал по радио, чтобы прекратили ныть, а шли за нами. Хорошо, что над целью в облаках оказалось окно, не то пришлось бы возвращаться домой с бомбами, а посадка с ними запрещена.