Приключение англичанки в Нью-Йорке - Скарлет Уилсон

Он понимает ее.

– Я знаю. Но иногда то, что там внутри, легче пережить, если есть где уединиться.

– И вам было легче, Кэрри?

– Я думала, что было. Думала, что начинаю смиряться с тем, что произошло. – Она опустила глаза, глядя на Авраама. – До того, как появился он. – Она знала, что голос у нее дрожит. Она боролась с волнением, чтобы суметь вложить в слова свои мысли, чувства, тревогу. Дэн… его отношение сразило ее.

– Неудивительно, что вы не хотели помогать мне, придумывали отговорки. – Он покачал головой. По его лицу, по опухшим глазам было видно, как он устал. Дэн повернулся к ней. – Кэрри, простите. Я понятия не имел, насколько вам тяжело. Но мне была просто необходима ваша помощь. Я не смог бы справиться сам. Я совсем ничего не знаю о младенцах.

– И я, Дэн, тоже. – Слезы продолжали скатываться у нее по щекам. – У меня не было возможности это узнать. И я так боюсь сделать что-нибудь неправильно. Что, если я виновата в смерти Руби? Что, если я повела себя как-то не так? Что-то не то съела? Я не уверена в себе, не уверена, что мне можно находиться около ребенка. Я страшно боюсь навредить. Вдруг он заболеет, а я этого не пойму? А если его желтизна не пройдет и все ухудшится? – Она покачала головой. – Я уже держала мертвого ребенка на руках. Я не смогу дальше жить, если что-нибудь случится с Авраамом.

Дэн обнял ее за плечи:

– Не надо, Кэрри. Не надо себя накручивать. Мы же поговорили с Шэной, вы слышали, что она сказала. Как только появится возможность, она все устроит, чтобы осмотреть Авраама. И сегодня, когда вы его купали, ничего не произошло. Авраам, должно быть, просто задержал дыхание. Как только вы передали его мне, он пискнул. Кэрри, вы здесь ни при чем. Совершенно ни при чем. А что касается ошибок… скорее ошибусь я, а не вы. У вас все получается как бы само собой, и вы все делаете правильно. Независимо, насколько вам это тяжело, вы все-таки лучший родитель, чем я. Я даже не могу ровно надеть подгузник! – Он сжал ей руки. – Я не знаю, что случилось с Руби, но ни на секунду не сомневаюсь, что вы не виноваты. Что вам сказали? Медицинская экспертиза была?

Кэрри вздохнула:

– Они ничего не нашли. Несмотря на то что Руби родилась раньше времени, у нее и рост, и вес были в норме. И с детским местом все в порядке. И с пуповиной. Я не попадала ни в какие аварии, не болела. Кровяное давление было хорошим. Врачи не смогли представить ни одной причины, почему в тот день Руби перестала шевелиться.

Голос у нее прервался. В голове возникла картина того дня: выражение лица врача, которая делала УЗИ, безуспешно пытаясь обнаружить сердцебиение; то, как она нарочито спокойно сказала Кэрри, что ей надо посоветоваться с коллегой, и вышла за дверь. А Кэрри ждала, уже зная, что жизнь сейчас изменится, изменится необратимо. Она положила руки на мокрый от геля живот и говорила со своим ребенком. Говорила ей, что мама ее любит. И всегда будет любить.

Имя Руби было выбрано заранее, за несколько недель. Раскрашенные буквы были приклеены на дверь комнаты, которую решили сделать детской. Детской, которую Руби уже никогда не увидит… и никогда не будет там жить.

Лицо Дэна сказало Кэрри все: он понял ужас того, что нет ни причины, ни ответа, почему с ней случился тот кошмар.

– А что отец Руби? – осторожно спросил он.

– Отец Руби? – Кэрри покачала головой. – Марк неплохой человек, но никто из нас не смог справиться с этим несчастьем. Все развалилось. Он нашел другую работу и переехал. Он встретил кого-то, и я рада за него. Мы не могли больше быть вместе: это было слишком тяжело. Постоянное напоминание о том, что мы пережили, преследовало бы нас.

– Мне думается, что Руби будет постоянно в ваших мыслях, с Марком вы или без него.

Кэрри уставилась на Дэна. Как точно он сказал. Точно и просто. Она чувствовала связь с Дэном.

Марк – законченная глава в ее жизни. О Руби она думала часто, а о Марке почти нет.

Дэн совсем другой. Марк не мог находиться рядом с ней после того, как она потеряла Руби. Кэрри не представляла себе Марка в теперешней ситуации. Чтобы Марк ухаживал за подкинутым ребенком? Да ни за что на свете. А для Дэна это совершенно естественно.

Как удивительно совпало время их встречи. Если бы на Нью-Йорк не обрушился такой необычный снегопад, они с Дэном могли никогда даже не поговорить. Никогда не узнали бы друг друга настолько, чтобы между ними зажглись огоньки доверия.

Кэрри устало опустилась на диван. Теплая струйка дыхания Авраама задела ей шею.

– Дэниел, я не хочу забывать свою дочку. Я не смогу и никогда не захочу ее забыть. У меня в коробке лежат… ее первое УЗИ, УЗИ в двадцать недель, детские вещицы, которые я для нее купила. – Кэрри уставилась в стену. – И фотографии. Но… – Она замолчала, не в силах продолжать.

Рука Дэна снова обхватила ее, и он мягко произнес:

– Вы поможете мне с Авраамом? Кэрри, я понимаю, как вам тяжело, но мне нужна ваша помощь.

Она не сразу ответила, собираясь с мыслями.

– Странно. Я этого не ожидала. Я избегала детей не один месяц. Те мои подруги, кто были беременны и родили… Я придумывала отговорки, лишь бы не видеть их, и просто отсылала подарок. Надеюсь, они поняли. Да и в любом случае всем было неловко со мной общаться. Я подумала, что Авраам станет моим самым ужасным кошмаром.

– И?..

– И… – она взглянула на маленькое личико, уткнувшееся ей в плечо, – я не буду говорить, что это не тяжело. Но оказалось, что это не так страшно, как я думала.

Тепло, исходящее от Авраама проникало в нее сквозь халат. Это было приятно и так естественно, что ей захотелось остаться.

– Значит, вы сделаете это, Кэрри? Поможете мне еще день-другой? – Он указал на телевизор. – Непохоже, что деловая жизнь Нью-Йорка вскоре возобновится. – Он коснулся ее руки. – Кэрри, я пойму, если вы скажете «нет» и уйдете к себе.

Она думала о том, что поступит именно так. Но в этот момент Авраам задвигался и ближе прижался к ее шее.

Что ждет ее наверху? Пустая квартира. Где не с кем и словом перемолвиться. Только телевизионные новости, повторяющие одно и то же.

Сколько еще она будет перекладывать вещи в шкафу? И перечитывать любимые книжки?

Она прерывисто выдохнула. Дэн следил за ней и, казалось, даже не дышал, ожидая ее ответа.

– Сейчас вы это понимаете, Дэн, но не понимали две ночи назад.

Он кивнул. Неужели ему не удается ее убедить?

– Вы правы. Я тогда подумал, что вы с причудами. Но я же едва не обезумел, был в отчаянии. – Он постучал себя по груди. – Кэрри, я сердцем чую хорошего человека. И не потому, что я полицейский. Я с детства такой. Я всегда знал, у кого доброе сердце. И не важно, какая у этого человека внешность и из какой он среды. Я всегда знал, кого следует избегать, что бы он мне ни говорил.