Заботливая женская рука - Надежда Первухина

— Я вообще не человек, миледи, — пробубнил Чарли, не предпринимая, однако, попыток перейти в вертикальное положение. — Я не могу справиться со страхом, пока он на нас смотрит. Это проблемы генетической памяти.

— Кто? Кто смотрит? — нервно заоглядывались Скалли и Молдер. Вокруг не было ни одной живой души.

— Постарайтесь сделать вид, что не обращаете внимания на окружающее, — прошептал гоминид. — Он стоит на крыше вон той сувенирной лавки. Он невидим и очень опасен. Это он бросил кинжал в седого экскурсовода и поджег его машину огнем своих глаз.

— Да кто он? — изнывал от близости тайны Молдер. Блин, опять истина была где-то рядом, а он даже не чувствовал ее зловонного запаха!

— Он — чудовище, — прошептал Чарли. — Мой народ страшился таких больше, чем горных обвалов и метеоритных потоков.

— Чудовище? Что это означает? — удивилась Скалли.

На этот вопрос Чарли не ответил.

— Хорошо, а шанс уйти от него у нас имеется?

И опять-таки Чарли промолчал, обреченно зажмурив глаза. Вместо него ответил другой голос, ласковый, как солнце над пустыней Гоби:

— Шанс уйти у вас есть, уважаемые спецагенты. Но у вас нет шанса уйти живыми.

— Вот это деловой разговор! — обрадовался в пустоту Молдер. — Каковы ваши требования?

— Полноте, какие требования! — Голос стал еще ласковей, а пустыня — еще суше и пустынней. — Вы же гости столицы. Правда, в отличие от предыдущих… экскурсоводов, у меня для вас есть более интересный вариант развлекательной программы.

— А именно? — Скалли занервничала. Нечасто ей приходилось разговаривать с невидимками, да еще, по определению Чарли, опасными и изменчивыми сердцем.

— Сейчас подъедет мой транспорт. — Садитесь в него без рассуждений. Я буду на связи.

— И куда нас отвезут? — не унималась Скалли. — Знаете ли, наше правительство не допустит гибели федеральных служащих…

Через все пространство площади, ветвясь и изгибаясь, проскочила длинная молния ядовито-бирюзового цвета. И голос иронично спросил:

— Неужели?

— Скалли, лучше заткнись! — умоляюще потребовал Молдер. — Ты что, забыла — мы у сумасшедших русских, они не станут с нами церемониться!

— Спецагент Молдер, — опять голос невидимки. — Меня всегда восхищало ваше умение верно оценивать ситуации. О, а вот и транспорт.

И впрямь перед опешившими агентами взялась как из-под земли машина совершенно неизвестной Молдеру модели.

— Располагайтесь, не чинитесь! — Голос явно веселился. — Прокатимся с ветерком!

— Молдер, мы погибли, — тоскливо прошептала Скалли.

— Похоже на то, — ответствовал Молдер. — Так не посрамим же завоеваний американской демократии!

— Это ужасно, — чуть не зарыдал несчастный гоминид Чарли.

Отягощенные этой мыслью, они уселись в загадочную машину. Та весьма резво для своего внешнего вида рванула с места.

И что интересно, за рулем этой резвой машины не наблюдалось никого, хотя бы отдаленно напоминающего шофера.

г. Кимовск, Тульская область,

— Ты зачем?! — спросил Трифон, нервно наблюдая за парящей на уровне его носа дланью.

Конечно, логичнее и правильнее в такой ситуации незнакомому человеку задать вопрос: «Ты кто?» Но так ведь это человеку! А не отдельной, гм-м, детали. Тем более что и слепому ясно — какова эта деталь. А вот зачем она и, что интереснее, откуда взялась в мирной и до последних часов отнюдь не паранормальной квартире нашего героя, вопросы куда более актуальные.

Трифон вспомнил свой сон: предупреждение тети Капы, ее «подарок» и бесконечные телевизионные прославления новейшей спасительницы человечества — заботливой женской руки. Но то сон… Допустим, его можно объяснить — ведь как раз перед тем, как заснуть, Трифон обнаружил в своем коридоре коробку с… рукой. Обнаружил и не придал сему факту серьезного значения. Потом проснулся, не узнавая своей вычищенной и благообразной квартиры, но тоже особенно-то не ломал голову над тем, как такое могло свершиться. А теперь вот оказалось, что рука (похоже, та самая, из коробки) вполне жизнеспособна, бойка и настырна.

Но это же какой кошмар!

И зачем такой кошмар нашему герою в его спокойной прекраснодушной жизни?!

Он ведь не экстремал какой-нибудь, не извращенец с маниакальной страстью к различным частям человеческого тела! Если эта рука вознамерилась бесповоротно поселиться в квартире Трифона, что подумают соседи? И друзья, изредка приходящие в гости?! Трифон схватился за свои косички, мысленно представив подобную ситуацию. К примеру, сосед — интеллигентный алкоголик, бывший настройщик роялей — явится к Трифону в состоянии горячего желания получить материальное вспомоществование, а в коридор вместо Трифона высовывается эта рука и являет смиренному алкоголику негуманный кукиш! Хотя в этом есть, несомненно, и положительный момент. Во-первых, Трифоновы деньги целей будут, ибо алкогольный рояльный настройщик не имеет обыкновения возвращать долги, а наш герой отнюдь не богат. И второе: явление свободно парящей в воздухе руки, возможно, так отрезвит попрошайку, что он навсегда забудет о благотворном влиянии водки на организм.

Хотя последнее сомнительно.

Про друзей же и вовсе лучше не вспоминать — они и без того при любом удобном случае стараются Трифона морально уязвить, попрекнуть необщительностью, скромностью жизни и отсутствием честолюбия. А также отсутствием стандартной девушки на сердечном горизонте. И вдруг они узнают про эту руку! Сразу посыплются ядовитые сожаления, издевательские намеки: как же, девушку завести — не потянул, довольствуешься каким-то кибернетическим обрубком! Нет, приятелям об этом ни слова! Засмеют!

— Вот ты какая несимпатичная пакость! — мрачно сказал Трифон, разглядывая вояжирующую по комнате руку пасмурным взором. — Не было печали! И на кой черт ты свалилась на мою голову! И что мне с тобой делать?

Рука на миг замерла, затем метнулась к письменному столу. Схватила со стола листок бумаги и авторучку и со всем этим добром пристроилась рядом с Трифоном на диване (наш герой от этого вжался в спинку и слегка позеленел). Но рука вела себя неагрессивно. Просто принялась что-то быстро и даже с каллиграфическим изяществом выписывать на листке бумаги. Потом продемонстрировала свой труд Трифону.

— Очень мило! — похвалил Трифон. — Просто замечательно. Только я не знаю иероглифов. Это ведь иероглифы?

Рука задумчиво (как показалось Трифону) похлопала по пузатому диванному сиденью. Затем щелкнула пальцами и легонько потрепала Трифона по щеке (тот взвизгнул от отвращения и ужаса). И снова принялась рисовать. Только теперь не иероглифы, а значки, немного напоминающие египетские пиктограммы. Трифон сначала не хотел смотреть на это художество, но естественное человеческое любопытство взяло-таки верх.