Божий поселок - Шаукат Сиддики

— Нет, Раджа, не делай этого, ради бога!—еще больше испугался Ноша.— Попадем в беду. Шах-джи — страшный человек, ссориться с ним опасно.

Но Раджа был непоколебим. Чеканя слова, он решительно повторил:

— Так вот, я не собираюсь идти к этому негодяю, и ты тоже не смей впредь здесь показываться!—он повернулся и быстро скрылся в доме.

Ноша растерянно смотрел ему вслед. Когда он вернулся к Нур-хану, тот, глянув на расстроенное лицо Ноши, испуганно спросил:

— Почему не пришел Раджа?

Ноша замялся, не зная, что сказать. Hyp-хан грозно посмотрел па него:

— Говори прямо, в чем дело? Почему он не пришел?

— Он... он говорит, что не придет.

— Ах, вот как?! — процедил сквозь зубы Нур-хан.

— Злой какой-то, запретил и мне приходить к нему! — добавил Ноша.

— Ничего, мы быстро собьем с него спесь!

Нур-хан крепко схватил Ношу за руку и потащил за собой. Шах-джи, узнав о случившемся, весь побледнел от гнева и прорычал:

— Придется поступить с ним по-другому!

В комнате наступила гнетущая тишина, потом раздался громовой голос Шаха-джи:

— Нуре!

— Да, хозяин? —тут же отозвался тот.

— Теперь уже поздно, иди отдыхай. Завтра возьми с собой Лотина и проделай операцию номер девять. Я с самого начала говорил, что этот мальчишка — негодяй. Ну ничего, от нас он не уйдет.

— Конечно, Шах-джи! Куда он денется! — поддакнул Hyp-хан, выходя из комнаты.

Ноша последовал за ним. Его волновала судьба товарища. Что они теперь сделают с Раджой? Не глядя на Hyp-хана, Ноша молча прошел в свою комнату.

На следующий день около восьми вечера Шах-джи позвал из своей комнаты Ношу. Тот быстро явился.

— Ты тоже можешь пригодиться,— сказал Шах-джи, как всегда лежа в постели.—Помассируй-ка мне ноги, этот мерзавец Дулле черт знает куда запропастился!

Ноша присел и начал массировать ему ноги. Шах-джи молчал, в комнате стояла тишина. Вдруг послышался шум подъехавшей машины, громкий стук закрывшейся дверцы, а потом шаги и голоса нескольких людей, идущих по веранде.

Через минуту в комнату вошли Hyp-хан и Лотин, волоча за собой, как мышонка, перепуганного Раджу. Лотин приподнял его за шиворот и швырнул к кровати, где лежал хозяин. Раджа с грохотом свалился на пол и откатился в угол.

— Пожалуйста, явился выродок! —доложил Шаху-джи Лотин.

Шах-джи присел на постели и уставился налитыми кровью глазами на скорчившегося на полу Раджу.

— Чего скрючился?! — прохрипел он.— Стань прямо!

Дрожа от страха, Раджа поднялся на ноги. Но не успел

выпрямиться, как Шах-джи прыжком кинулся к нему и залепил пощечину. Раджа, вскрикнув, снова упал на пол. Шах-джи пнул его ногой — раз, другой, третий. Губа у Раджи была разбита в кровь. При каждом ударе он вскрикивал: «Не нужно, убьете!» Потом, как в молитве, сложил дрожащие руки и стал просить о пощаде.

— Уже?—злобно спросил Шах-джи.— Нуре, я еще не удовлетворен. Сделай-ка ему растяжку, пусть запомнит на всю жизнь, что значит не сдержать клятву.

Hyp-хан склонился над Раджой, пригнул его голову к полу, а ноги скрестил за шеей. Раджа взвыл:

— Умру я! Умру!

Hyp-хан ударил его по лицу, крики прекратились, но глаза мальчика, казалось, сейчас выскочат из орбит.

Через минуту Раджа весь задрожал и повалился на бок, но и это не принесло ему освобождения. Он катался из стороны в сторону, вскрикивая:

— Отпустите меня! Ой, шея переломилась! Отпустите! Шах-джи, умоляю!

Ноша, оцепенев, наблюдал за этой ужасной пыткой. Он весь побелел, ноги его дрожали мелкой дрожью. Видя, что Раджа совсем обессилел и только хрипит, Шах-джи приказал:

— Нуре! Отпусти его. Он уже готов.

Hyp-хан разнял ноги Раджи, и тот бессильно вытянулся на полу.

— Это начало. Есть еще шесть операций. Последняя вот какая.— Шах-джи вытащил из-под подушки охотничий нож.— Разрежу на куски, и все. Ты думаешь, почему у нас двор не выложен камнем? Чтобы легче было могилы копать!

Раджа испуганными глазами следил за ножом.

— Нет, нет, Шах-джи! — Он сложил в мольбе руки, потом, пошатываясь, поднялся, подошел к Шаху-джи и обнял его колени: — Простите меня! Больше это не повторится,— он громко зарыдал.

Шах-джи пинком отбросил его прочь.

— Впредь все будет нормально?

Раджа стал божиться.

— Клялся ты и в прошлый раз! — прервал его Шах-джи.— Помни! Если еще подведешь, быть тебе трупом. Я не оставляю в живых опасных для меня людей.

Раджа слушал его, склонив голову. Он все еще не мог унять дрожь в ногах. Шах-джи приказал принести кукурузные лепешки и накормить свою жертву. Когда Раджа немного пришел в себя, Шах-джи расспросил его обо всем, что его интересовало в доме инженера. Договорившись, что впредь Раджа сам будет приходить сюда и сообщать все, что нужно, Шах-джи приказал отвезти его обратно. Нур-хан посадил мальчика в машину, ожидавшую у дома, и увез.

Ill

Дом, окутанный ночной темнотой, казалось, дремал. Кругом стояла тишина — ни шороха, ни голосов, двери на запоре. Раджа сидел один в комнате. Кроме него, в доме остались только старушка — мать инженера и повар. Они давно уснули, все остальные ушли на какой-то праздник и должны вернуться не ранее полуночи. Раджа еще с вечера побывал у Шаха-джи и сообщил ему об этом. Теперь он сидел, напряженно вслушиваясь в каждый шорох.

Ночь стала еще глуше. Где-то далеко залаяли собаки. В это время за окном раздался свист — раз... другой... третий... Это сигнал: пришли люди Шаха-джи. Раджа испуганно вскочил с места, он весь дрожал. На некоторое время снова воцарилась тишина. Потом со стороны сада — оттуда, где деревья стояли стеной почти у самых окон, послышались осторожные шаги.

Опять наступила тишина — и наконец стук в заднюю дверь. Раджа вздрагивал при каждом ударе, но не спешил открывать. У него даже мелькнула мысль совсем не отзываться, но, вспомнив угрозы Шаха-джи, он не осмелился. Пройдя через смежную комнату в коридор, он подошел к двери, в которую стучали, и отодвинул засов. Снаружи кто-то рывком отворил ее.

В светлом проеме двери показалось страшное лицо Шаха-джи. Позади него стояли еще несколько человек. Все вошли в дом.

Шах-джи оставил одного из своих людей у входа и вместе с четырьмя другими последовал за Раджой. Дверь комнаты оказалась закрытой. Шах-джи сделал знак, один из его спутников быстро справился с замком. В комнате было темно. Раджа включил свет и указал на сундуки и шкатулки.

Отмычки служили безотказно, бандиты быстро вытаскивали нужное и складывали в кучу. Шах-джи стоял в дверях в величественной позе. Глаза его горели алчным огнем. За все время «операции» он не произнес ни слова, отдавая приказания движением глаз. Через несколько минут комнату нельзя было узнать: вся она была завалена разбросанными в беспорядке вещами, как лавка скупщика.

Вдруг послышался кашель старика повара. Все застыли. Старик покашлял еще и затих.

Шах-джи глянул на своих сообщников мрачным взглядом, и их руки снова заработали как заведенные.

Через пятнадцать минут самые ценные вещи были уложены в один чемодан, остальные — в другой, и все тихо покинули комнату. Шествие замыкал Шах-джи. Раджа тоже шел с ними. Когда все оказались в саду, Шах-джи шепотом приказал ему:

— Пойдешь с нами, Раджа!

Больше никто не произнес ни слова. На улице у самого дома стояла черная машина — такси. Быстро погрузили чемоданы, расселись сами, и машина понеслась по ночному городу.

К дому Шаха-джи подъехали около одиннадцати. Шах-джи со своими людьми прошел к себе в комнату, а Раджу отослал к Ноше. Тот еще не спал. Несколько секунд они молча глядели друг на друга, потом Ноша шепотом спросил:

— Ты вернулся?

— Да,— едва слышно ответил Раджа.

— Больше не пойдешь в тот дом?

— Нет.

— Почему?

— Спроси у Шаха-джи,— Раджа выглядел очень утомленным. Не добавив ни слова, он улегся на пол и уставился в потолок. Ноша не спускал с него глаз.

— Что теперь будет? —снова не выдержал он.

— То, что суждено.

Ноша видел, что Раджа не расположен к разговору. Он лег в свою постель и затих. Они долго лежали молча, ворочаясь с боку на бок.

Со следующего дня за ними установили строгую слежку. В полдень Шах-джи сам заглянул к ним и приказал никуда не выходить, не заводить никаких разговоров с посетителями. На этот раз он не глядел на них грозно, напротив— старался быть внимательным, разговаривал с какой-то теплотой в голосе.

День ото дня он становился любезнее, чаще появлялся у них в комнате, приносил с собой фрукты и сладости, иногда одаривал пачкой сигарет. Он купил им обоим по шелковой рубахе, заказал красивые ремни, прислал даже карты, чтобы не скучали.

Но мальчики со дня на день ждали беды. Они осунулись, побледнели. Шах-джи тоже чувствовал себя не совсем спокойно. Брат инженера, которого они ограбили, занимал довольно высокий пост в полиции. Он поднял шум по поводу грабежа. Больше всего полиция заинтересовалась исчезновением Раджи и теперь разыскивала его, надеясь, что с него начнет распутываться клубок. Шах-джи ежедневно получал сведения об их действиях через своих агентов, служивших в полиции. Судя по всему, дальнейшее пребывание Раджи в его доме становилось опасным.