Божий поселок - Шаукат Сиддики

Стемнело. Тихо, словно хлопая в ладоши, шелестели листья шишима, в небе неторопливо проплывали легкие облака, повеяло ночной прохладой. Часы пробили одиннадцать...

Разия Бегум не сводила глаз с калитки. Сердце Султаны гулко стучало. Темнота сгущалась, словно ночь сомкнула свои подведенные каджалом глаза. В переулке затихли шаги и голоса прохожих.

Наступила полночь, а мать и дочь все сидели рядом, вздрагивая при каждом шорохе. Порой сердце у Султаны начинало стучать быстро-быстро и ей казалось, что оно не выдержит и разорвется, то вдруг совсем замирало.

Начало светать, звезды уже не сияли так ярко, на горизонте появилась слабая полоска света. Неожиданно раздался лай собак и послышались шаги человека, идущего по переулку. Он подходил все ближе и ближе. Вот он уже у калитки. Султана вся замерла, а Разия Бегум не спускала глаз с ворот.

Но никто не постучал, никто не позвал. Шаги удалялись все дальше и дальше. В соседнем дворе запел петух, возвещая наступление нового дня.

Разия Бегум устало подошла к дочери. Лицо ее было мертвенно бледным:

— Доченька, сними это платье,— голос ее прервался, она прижала Султану к груди и разрыдалась. Долго они плакали так, обнявшись. Времени оставалось немного — скоро должен был появиться Нияз. Разия Бегум встала:

— Я пойду выкупаюсь, а ты расстели пока во дворе ковер, скоро уж, наверно, придут.

Когда мать вышла из ванной, Султана расстилала во дворе ковер. Она уже сняла свой свадебный наряд, стерла благовония и краски, а цветочную гирлянду повесила на глиняный горшок. Не поднимая на нее глаз, Разия Бегум молча прошла в комнату и начала переодеваться.

После утреннего намаза во двор вошли Нияз, казий и еще двое мужчин.

В это утро барсата скромно и тихо был совершен свадебный обряд. В доме появился новый хозяин — Нияз. Теперь вдова умершего Хабиб Ахмада — Разия Бегум стала женой Нияза, а Султана — его приемной дочерью.

Уже целую неделю Раджа и Ноша жили в доме Шаха-джи. За все это время они больше не виделись с хозяином, никто не заставлял их работать. Два раза в день им приносили поесть, Раджа сверх того получал по пачке сигарет. Единственное, что их смущало,— это то, что их никуда не выпускали из дому. У дверей сидел усатый здоровяк, не выпускавший никого без разрешения Шаха-джи. Однажды ребята попытались выйти на улицу, но он сделал им страшные глаза:

— Марш отсюда! Вам не разрешено выходить. Сидите у себя в комнате.

Они испугались и больше уже не пытались выбраться наружу. В отведенной для них комнате было одно оконце, выходящее на улицу. Когда им становилось совсем невмоготу, они, как обезьяны, взбирались на подоконник и выглядывали на улицу, по которой целый день с шумом носилась полуголая ватага ребятишек да громко переговаривались между собой женщины, сидя у открытых окон.

Днем в доме стояла тишина, и только изредка до их слуха доносился густой бас Шаха-джи, который большую часть времени лежал в своей комнате.

Ночью появлялись незнакомые люди. Они прямо проходили к Шаху-джи и подолгу разговаривали с ним.

Однажды на крыше был устроен концерт. Площадку на крыше красиво убрали, осветили газовыми светильниками, застелили коврами. К вечеру появились артисты. Когда все были в сборе, на крышу поднялся Шах-джи и сел, опершись на подушки. В тот день он принарядился — белоснежная муслиновая рубашка, шаровары из тяжелого шелка. В руке он держал шелковый платок, волосы его были густо смазаны бриллиантином.

Шах-джи подал знак, и концерт начался. Ноша и Раджа сидели в углу и смотрели широко раскрытыми глазами. Шах-джи слушал певцов, щедро бросая к их ногам деньги. Показав свое мастерство, артисты получали награду и уступали место другим. Концерт продолжался всю ночь, Раджа и Ноша, утомившись, уснули тут же, на крыше.

Так проходили день за днем.

— Боюсь, что мы с тобой попали в ловушку,— с тревогой в голосе сказал как-то Раджа Ноше.— Ничего не делаем, все время сидим взаперти. Что-то тут не так.

Но Ноша с ним не согласился:

— Брось! Вечно ты что-нибудь выдумаешь.

— Не знаю, друг, но мне здесь становится страшно.

В тот день их неожиданно позвали к хозяину. Шах-джи сидел в большом кресле.

— Ну как, отдохнули за это время? —улыбаясь, встретил их он.— Теперь придется поработать.

Ребята молча стояли перед ним.

— Я думаю, пора вам заняться делом,— он закурил сигарету.— Но одно вы должны запомнить — со мной хитрить нельзя, будете хитрить — самим будет хуже. С плохими людьми и я плохой.

Раджа и Ноша согласно закивали, спеша заверить, что они не собираются его обманывать.

— Чего вы, как коровы, головами мотаете? Поклянитесь.

Мальчики поклялись. Шах-джи крикнул в соседнюю комнату:

— Эй, Нуре! Иди-ка сюда!

Вошел высокий худощавый мужчина. Ребята уже и раньше видели его в доме несколько раз.

— С сегодняшнего дня они поступают в твое распоряжение. Мальчики ничего себе... Пристрой их на работу. Сегодня же возьми их с собой.

— Хорошо!—живо отозвался Нур-хан.— Как прикажете.

— Так вот,— продолжал Шах-джи, снова обращаясь к мальчикам,— он отведет вас в один дом, но туда вы войдете без него. Нуре будет ждать на улице. Там вы попроситесь на работу, для пущей важности расскажите о своих невзгодах, чтобы легче было устроиться. Соглашайтесь на любую оплату. Если договоритесь, на следующий день Нуре встретится с вами, вы должны ответить на все его вопросы и сделать все, что он вам прикажет. Понятно?

— Понятно,— дружно ответили ребята.

— Ну, идите!—он повернулся к Нур-хану, протянул ему десять рупий.— Это на расходы.

Нур-хан поклонился и вышел вслед за ребятами. Войдя к ним в комнату, он еще долго объяснял, что нужно будет им делать.

Под вечер они все вместе вышли из дому и сели в автобус, идущий к проспекту Джамшид. Сойдя с автобуса на проспекте Джамшид, Нур-хан направился вдоль проспекта, внимательно оглядывая дома по обе его стороны. Глаза его блестели, как у ищейки, напавшей на след. Вскоре он свернул к району Амал-колони и пошел медленнее. Ребята следовали за ним по пятам. На одном из перекрестков Нур-хан остановился, глаза его были прикованы к небольшому двухэтажному особняку, перед которым играли дети. Немного поколебавшись, он сказал, обращаясь к мальчикам:

— Ну, начинайте отсюда.

Нур-хан еще раз повторил свои наставления и отправил их в дом. Ребята медленно подошли к воротам, у Ноши от страха дрожали ноги, Раджа бодрился. Нур-хан издали следил за ними.

Через несколько минут они вернулись. Им сказали, что слуги в доме не нужны.

— Ничего страшного!—ободрил их Нур-хан.— Попробуем в другом месте.

Он указал им еще два дома, но там тоже ничего не получилось. Стемнело, и они все втроем вернулись в дом Шаха-джи.

98

Назавтра они отправились на поиски с самого утра. На этот раз — в другой район. Заглянули в несколько домов, в одном чуть было уже не сговорились, но Нур-хан где-то разнюхал, что хозяева держат сторожа и презлющую собаку, и он быстро позвал мальчиков обратно.

Около полудня Радже удалось получить работу в доме инженера. Хозяин был на работе, переговоры с Раджой вела его жена — женщина энергичная, и поэтому проворный и сообразительный Раджа сразу понравился ей. Ноша казался нерасторопным, растерянным, говорил, заикаясь от смущения. Хозяйка обещала платить Радже двадцать пять рупий в месяц и кормить два раза в день. Ноша вернулся к Нур-хану и сообщил об условиях, предложенных Радже. Тот весь просиял от радости. В тот день он больше никуда не повел Ношу и они вернулись домой.

Ночью Ноше не спалось. Сначала он думал о Радже, потом мысли перенесли его в родной город. Он вспомнил мать, сестру, младшего братишку и заплакал. Плакал долго, пока не уснул, сморенный усталостью.

На следующий день настроение не улучшилось, он был подавлен, тяжело переживая одиночество. Ходил по комнате из угла в угол или часами стоял у окна. Вечером за ним явился Нур-хан. Они отправились к дому инженера. Нур-хан послал Ношу за Раджой, а сам остался неподалеку. Подойдя к дому, Ноша увидел через окно Раджу. Он сидел рядом с двумя миловидными мальчиками у радиоприемника.

Заметив Ношу, Раджа вскочил и быстро вышел к нему.

— Музыку по радио слушаешь?—с завистью спросил Ноша.

— Да, повезло мне, Ноша! Я так доволен! — засмеялся Раджа.

— Тебя зовет Нуре,— шепотом сказал ему Ноша.

При одном упоминании о Hyp-хане лицо Раджи помрачнело. Он постоял немного молча и, тяжело вздохнув, произнес:

— Ну, пойдем.

— Все в порядке? —спросил его Нур-хан, едва они приблизились к нему.

— Да,— коротко ответил Раджа.

— Никто тебя ни в чем не подозревает?,

— Нет.

— Сколько слуг в доме, кроме тебя?