Москва акунинская - Мария Беседина

Так уж вышло, что эта глава до сих пор угощала неконкретными «акунинскими» достопримечательностями. Вот и «Брюсовский сквер», как ни жалко, тоже может считаться одной из них. Дело в том, что и второй вариант отпадает. Никакого «сквера», а тем более детской площадки в 1891 г. на этом месте не было и в помине. Рядом расположено владение № 8. Когда-то здание было значительно больше, занимая основную часть территории сквера. В этом доме жил H. М. Карамзин; в скором времени в сквере напротив храма Воскресения Словущего предполагается поставить памятник выдающемуся историографу и писателю. А появился этот сквер на месте снесенной части дома № 8 в 1920-х гг.!

Вообще надо заметить, что в конце XIX в. переулок вовсе не был так богат растительностью. Один из сквериков появился на месте разбомбленного в Великую Отечественную войну строения, другие — на месте пустырей. К 1891 г. этот уголок Москвы в значительной мере утратил прежнюю респектабельность: так, в одном из домов (принадлежавшем купцу Косоурову), по свидетельству Гиляровского, располагался простонародный трактир. Рассказывая в «Москве и москвичах» о чудаках — братьях Стрельцовых, Гиляровский приводит следующую подробность: «Алексей по уходе брата отправлялся напротив, через Брюсовский переулок, в грязный извозчичий трактир в доме Косоурова пить чай и проводил здесь ровно час, беседуя, споря и обсуждая шансы беговых лошадей с извозчиками.

Сюда ездили лихачи и полулихачи».

Не могу удержаться от комментария. Затей г-н Пожарский даже ложную засаду на бомбиста, он не предложил бы проводить ее в оживленном переулке, соединявшем две крупные магистрали, в котором вдобавок размещался популярный трактир. Как рассказывает в своей книге «Меткое московское слово» современник Гиляровского этнограф Е. Иванов, извозчичьи трактиры функционировали круглосуточно — были ведь и ночные извозчики. Так что «в 9 утра» — время проведения операции — в трактир собиралось достаточно посетителей. А Пожарский обещает Фандорину: когда Грин и его сообщник «войдут, запечатаем… переулок». Уж наверное, Эраст Петрович, происходи этот разговор на самом деле, возразил бы Пожарскому: несколько десятков извозчиков, явившихся перекусить и остановленных полицейским кордоном, мгновенно разнесут пикантную новость по всему городу. О какой секретности в таком случае можно говорить? Да это все равно что послать «Боевой Группе» официальное предупреждение.

Пользуясь случаем, хочу заметить, что все эти «разоблачения магических фокусов» вовсе не вызывают у меня злорадства. В хорошей книге всегда должно быть место вымыслу. А Брюсов переулок — идеальное место для романтических приключений. Здесь, как нигде, чувствуется неповторимое очарование старой Москвы.

Никитские ворота. Малая Никитская улица

Вернемся на Большую Никитскую и пройдем к площади Никитских ворот — еще одному ожидающему пас месту.

Эта площадь возникла после сноса Никитских ворот Белого города — в 70-х гг. XVIII в. От нее расходятся два образованных на месте его стен бульвара — Никитский и Тверской. Свое название ворота получили по Большой Никитской улице — в те времена просто Никитской. За стеной Белого города в XVIII в. стоял дворец царицы Наталии Кирилловны — матери Петра I. Рядом со своим жилищем царица повелела возвести храм, который мы знаем как церковь Большого Вознесения. В 1827–1840 гг. храм был перестроен до неузнаваемости в стиле классицизма. По дворцу Наталии Кирилловны и храму продолжение Никитской улицы за воротами Белого города сначала называли то Царицынской, то Вознесенской. Однако уже к концу XVIII в. з гот участок тоже стали именовать Никитской улицей.

В 1799 г. при возведении храма Георгия Великомученика в городской застройке образовался проезд от Никитских ворот до Земляного вала. Достаточно долго его называли Георгиевской (в просторечии — Егорьевской) улицей, но к началу XIX в. он стал Малой Никитской улицей. С того же времени его древнюю соседку называют Большой Никитской. В 1948 г. ее переименовали в улицу Качалова — в честь знаменитого артиста МХАТа, но в 1993 г. к Малой Никитской вернулось исконное название.

Связанный с площадью Никитских ворот эпизод из романа «Азазель» помнит каждый, кто читал эту книгу. Возвращаясь из церкви после венчания с Лизанькой, Фандорин видит просящих милостыню воспитанников упраздненного «эстерната» и испытывает угрызения совести и недоброе предчувствие. Оно его не обманывает — следствию удалось выявить не всех, кто подвергся психологической обработке леди Эстер. Кто-то из них готовит Фандорину жестокую месть… «Лизанька сняла высокую белую перчатку и крепко стиснула Эрасту Петровичу руку. Он воровато приблизил лицо к ее вуали и быстро вдохнул аромат волос, духов и теплой кожи. В этот миг (проезжали Никитские ворота) взгляд Фандорина случайно упал на паперть Вознесенской церкви — и словно холодной рукой стиснуло сердце.

Фандорин увидел двух мальчуганов лет восьми-девяти в оборванных синих мундирчиках. Они потерянно сидели среди нищих и пели тонкими голосами что-то жалостное. Повернув тонкие шеи, маленькие побирушки с любопытством проводили взглядом пышный свадебный кортеж.

— Что с тобой, милый? — испугалась Лизанька, увидев, как побледнело лицо мужа.

Фандорин не ответил».

В «Шпионском романе» с площади Никитских ворот звонит в квартиру на Кузнецком мосту разыскивающий сообщников немецкий агент. Здесь же разворачивается один из волнующих эпизодов погони (там же).

Сворачиваем на Малую Никитскую. Это важный пункт нашей экскурсии. Во-первых, здесь в «нарядном особняке с дорическими колоннами, лепным фасадом и мраморным крыльцом» проживала несчастная Лизанька и ее гувернантка — «свидетели из Александровского… те две дамы, с которыми Кокорин разговаривал в последнюю минуту своей жизни, уж они-то наверняка разглядели его во всех деталях. Вот в блокноте записано: «Дочь д.т.с. Близ. Александрна фон Эверт-Колокольцева 17 л., девица Эмма Готлибовна Пфуль 48 л., Малая Никитская, собст. дом». Напоминаю, что в Москве до начала XX в. не было принято нумеровать дома. Даже в почтовых адресах строения определялись по имени владельца. Поэтому сейчас точно установить, какой дом имеется в виду, к сожалению, не представляется возможным.

Зато никакого труда не составляет узнать на Малой Никитской другой дом, в который хаживал Фандорин.

Это Московское губернское жандармское управление. Оно было создано в результате реорганизации Корпуса жандармов в 1867 г. «Человеку, не сведущему в хитросплетениях ветвей древа русской государственности, непросто было бы разобраться, в чем состоит различие между Охранным отделением и Губернским жандармским управлением. Формально первому надлежало заниматься розыском политических преступников, а второму — дознанием, но, поскольку в секретных расследованиях розыск от дознания бывает неотделим, оба ведомства делали одну и ту же работу: истребляли революционную язву всеми предусмотренными и непредусмотренными законом способами» («Статский советник»).

Жандармское управление помещалось на Малой Никитской в доме № 20. Оно действительно выполняло функции, почти параллельные Охранному отделению, однако, в отличие от последнего, помимо чисто розыскной работы проводило силовые операции и конвоирование. Кстати сказать, Охранное отделение было создано гораздо позже, в 1880 г., и Жандармское управление могло козырять в их соперничестве как минимум опытом «работы». — Пошел! — крикнул Эраст Петрович, вскакивая на козлы рядом с ванькой… — Гони на Малую Никитскую, в жандармское!» («Смерть Ахиллеса»).

Впрочем, не стоит думать, что улица была чинной и официальной. «Тюльпанов шел обратно, думал об услышанном. На Малой Никитской, под газовым фонарем, подлетела к нему разбитная девица — в черных волосах широкая лента, глаза накрашены, щеки нарумянены» («Декоратор»). И далее у Тюльпанова происходит забавная стычка с замаскированным под ее сутенера Фандориным: «Одной рукой Анисий схватил мерзавца за рукав, другой рванул из кармана свисток. За углом, на Тверском, пост городового. Да и до Жандармского управления рукой подать».

Тверской бульвар

«…C Малой Никитской до полицмейстерова дома на Тверском бульваре было не менее четверти часа быстрого ходу», — читаем мы дальше в «Статском советнике». Что ж, пойдем и мы — правда, в отличие от торопливых служащих жандармерии, нам спешить некуда. Наоборот, прогуливаясь по Тверскому бульвару, мы с толком используем это время — поговорим о его истории.

Это самый первый бульвар Москвы. Проложенный в 1796 г., он поражал воображение современников. Главное, что делало Бульвар (дополнение «Тверской» появилось в названии гораздо позже, когда он перестал быть единственным) привлекательным местом для прогулок, была даже не прелесть новизны, а его инженерное благоустройство. Дело в том, что московские улицы того времени были (и долго еще оставались) кривыми, ухабистыми и неровными. Говоря в начале нашей экскурсии об истории московского градостроительства, мы с вами вспомнили, как еще в царствование Петра I домовладельцев обязали располагать свои жилища в одну линию, фасадом к улице. Ширина улицы при этом строго регламентировалась. Но на протяжении XVIII в. эта ширина неоднократно варьировалась. Поэтому линия, вдоль которой выстраивались здания, была ломаной и неровной. А бульвар был прямым как стрела, ровным, гладко вымощенным. Сначала его обсадили березками, но большая их часть быстро засохла. Тогда на бульваре высадили деревья других пород. Многие из них дожили до наших дней. Это те самые деревья, под которыми некогда прогуливалась московская аристократия, сделавшая бульвар местом модных «променадов». Никольский рассказывает: «Здесь было «множество утех»: фонтаны, мостики, беседки из зелени, даже бюсты знаменитых людей вдоль главной аллеи… В часы прогулок все проезды по бульвару, а отчасти и самая Страстная площадь, заставлялись экипажами гуляющей публики. Бульвар воспевался в прозе и стихах…»