До основанья, а затем - Роман Феликсович Путилов

собрании работников бытового обслуживания, но я беспрепятственно дошел до дверей нежной мне квартиры и начал крутить ручку механического звонка. Через пару минут за дверью раздалось осторожное шуршание, после чего пожилая женщина еле слышно спросила:

— К кому вы пришли?

— Серафима Карповна, здравствуйте. Это Котов Петр Степанович, знакомец Ефрема Автандиловича.

— Вы один?

— Конечно один.

За дверным полотном залязгали многочисленные запоры, наконец дверь чуть-чуть приоткрылась и в узкую щель выглянул настороженный глаз пожилой женщины. Убедившись, что стою на лестничной площадке действительно один, тетка купца распахнула дверь во всю ширь, на ее лице появилось выражение искренней радости.

— Проходите скорее, Петр Степанович, а то на лестнице студено. Вешайте свою куртку сюда, а то горничную я рассчитала, а у меня руки болят, не могу у вас одежду принять. Дождавшись, когда я разденусь, меня пригласили проходить в гостиную, после чего тетка убежала по хозяйственным делам, обещая напоить меня чаем.

В квартире было довольно-таки прохладно и тихо. Серафима Карповна появилась минут через десять, принеся на подносе кружки, какие-то вазочки и металлический чайник, после чего начала суетится возле меня, предлагая попробовать какие-то хитро сваренные варенья по семейным рецептам. Судя по радушию хозяйки, подписчицей газеты «Копейка» она не являлась.

Дождавшись, когда пожилая женщина сядет напротив меня, попробовав и похвалив варенье из каждой розетки, я приступил к делу.

— Серафима Карповна, что у вас произошло?

— Вы, о чем, Петр Степанович?

— … — я не успел произнести аргументы, доказывающие, что у хозяйки дома какие-то проблемы, когда в дверь опять кто-то зазвонил.

Тетка вздрогнула, после чего криво улыбнувшись мне, сказала, что вернется через пару минут и вышла из гостиной, плотно прикрыв дверь за собой. Раздались чьи-то шаги и в гостиную вышла дочь Пыжикова — Аня. За те две недели, что мы не виделись, шестнадцатилетняя девица подурнела и стала похожа на женщину без возраста. Аня куталась в абсолютно старушечью шаль серого цвета, была одета в какой-то балахон, вызывающий ассоциацию со словом «пыльный». Я был поражен изменениям, случившимся с девушкой за несколько дней, что мы не виделись. Даже, лежа связанной на ящиках на отцовском складе, будучи похищенной бандитами, Аня выглядела бодрее.

— Здравствуйте, Анна Ефремовна. — я встал из-за стола и коротко поклонился.

— Ах! — только сейчас заметив, что за толом в пустой гостиной кто-то сидит, девушка испуганно вскрикнула, но потом, узнав меня, шагнула в мою сторону:

— Ах, Петр, это вы?

— Да, Анна Ефремовна, случайно узнал о вашем затруднительном положении и прибыл узнать, могу ли я чем то помочь…

— Вы как рыцарь на белом коне, уже не в первый раз врываетесь в ряды врагов, чтобы спасти меня!

— Ну я приехал на кобыле по кличке Звездочка, но я ей передам, что сегодня она была белым конем. — я улыбнулся: — И где ряды врагов? Что-то сегодня я их не вижу.

— Так вот же они, ужасно кричат в коридоре! — девочка раскрасневшись, глядела не меня с непонятной надеждой.

Я, испугавшись, что у дочери купца после смерти отца стала прискорбна разумом, осторожно пошел к двери, откуда приглушенно доносился невнятное бубнение нескольких человек.

Толстые, плотно прилегающие двери, оббитые снизу войлоком, сыграли со мной злую шутку. Как только дверь приоткрылась, я вынужден был признать, что в прихожей действительно кричали.

Серафиму Карповну обступило несколько развязных молодых людей, один из которых тыкал пожилой женщине в лицо какой-то бумагой, а двое остальных, по-хозяйски, осматривали обстановку прихожей, один даже, подойдя к вешалке, с видом знатока щупал рукав моей кожаной куртки. В дверном проеме были видны несколько фигур здоровых мужиков, терпеливо стоящих на лестнице.

— Вас, любезная предупреждали, о необходимости съехать с квартиры? Предупреждали. Мы время вам дали, но вы не вняли. Мы ломовиков наняли, расходы понесли, поэтому в любом случае сейчас мебель вывезем и квартиру опечатаем. — при этом, тип, выглядящий как типичный судебный сутяга, тыкал тетке купца листом бумаги прямо в лицо, а Серафима Карповна только горестно охала и, казалось, сейчас рухнет на пол без сознания.

— И что здесь происходит? — я подошел поближе и, улучив момент, выхватил из руки молодого человека документ, которым он так старательно тыкал пожилой тетке в лицо.

Документ, назывался выпиской из генеральной книги старшего нотариуса Санкт-Петербургского окружного суда, о том, что двадцать шестого февраля сего года был утвержден крепостной акт продажи купцом Пыжиковым Ефремом Автандиловичем, принадлежащих ему двух квартир за двенадцать тысяч рублей.

— Но-но, потише, господин хороший! — молодой человек попытался вырвать у меня бумагу, но я ему не дал, выставив перед собой вторую руку.

— Это что за херня? — я был в полнейшем недоумении — не был похож купец в последние дни своей жизни на человека, избавившего свою семью, членов которой он искренне любил, от всей жилой недвижимости. Единственным вариантом я был готов допустить, что купец собирал деньги на выкуп у бандитов похищенной Анны, но это по числам не срастается. Получается, что купец оформил сделку до того, как узнал, что дочь похищена. Юриспруденция конечно за прошедшие годы далеко ушла вперед, но и наши предки совсем дураками не были — продать квартиру в столице за один день было невозможно.

Пока я пребывал в раздумье тяжком, шустрый юноша вновь завладел своей волшебной бумагой, после чего, приняв горделивый вид, объявил:

— Господа, вы долго испытывали мое терпение, но всему есть предел. Прошу вас немедленно покинуть принадлежащую моему доверителю квартиру, сделка по которой должна быть закрыта еще десять дней назад, иначе вас выведут отсюда силой.

— Ах ты, Генка, чтобы у тебя язык и уд отсох! — внезапно взъярилась тетка: — Слова то какие выучил — доверитель, сделка. Ты племянника моего убил и бумажки твои лжа бессовестная! Или ты думаешь, что я не знаю, что ты за спиной Ефрема с Машкой его блудил⁈ А теперь сироту из родного дома выкидываешь⁈

Молодой человек с бумагой закаменел лицом, после чего повернулся к мающимся на лестнице амбалам:

— Братцы, по пять рублей сверху каждому плачу, всех этих — он ткнул пальцем в мою с теткой сторону: — выкиньте на улицу и тряпки все бабские тоже!

— Так, все назад! — я шагнул вперед и махнул своим удостоверением: — Я начальник местной милиции и приказываю всем лишним выйти из квартиры!

То ли амбалы были совсем тупорылые, толи моему удостоверению не