Под маской молчания - Кристиан Мерк

Уилбур.

Костюм туго охватывал массивную фигуру, подчеркивая не только мышцы, но и изрядную избыточность веса своего хозяина. Своего отвращения к Виктору Уилбур даже не пытался скрыть. Макс талантливо выбрал в собутыльники единственного в городе человека, встреча которого с Виктором могла привести к непредсказуемым последствиям. Попытки отговориться занятостью не помогли, Макс буквально заволок его за стойку. Не глядя на Уилбура, Виктор заказал минеральную со льдом.

— Бери двойную, — похлопал его по плечу Макс, как будто они только что зашли в бар с баскетбольной площадки. Уилбур повернулся к ним и буравил Виктора ненавидящим взглядом.

— Как поживают сицилийские красотки? — самым непринужденным тоном задал Виктор провокационный вопрос.

— Поживают, должно быть, — криво усмехнулся Уилбур, не отводя глаз. — А твоя красотка как под тобой поживает? Ей твоего хвостика не мало? По крайней мере она неплохо симулирует орга…

Виктор рванулся мимо Макса, безуспешно попытавшегося его сдержать, и сжал левой рукой мясистое горло Уилбура, к его удовлетворению оказавшееся мягким и податливым. Сопровождаемый изумленными взглядами официантов и публики, он выволок обидчика на улицу, несколько раз врезал ему по физиономии кулаком правой руки и собирался было размозжить череп о фонарный столб. До выбранного столба он, однако, не добрался. Сзади его схватили чьи-то руки, в ухо дыхнуло парами виски и трезвыми доводами.

— Стоп, приятель, хватит. Он сглупил, но ты же его прикончишь. А потом хлопот не оберешься, в протоколах утопят, уж поверь мне.

Уилбур с трудом поднялся на ноги, а воздух уже разорвала сирена. Кем-то вызванные карабиньери приближались к месту стычки. Макс молниеносно срежиссировал сцену взаимного примирения, заставил статистов принять приличествующие позы и выдавить из себя что-то вроде улыбок. Уилбур взвешивал возможность улизнуть, но боялся довериться своим слабым после обильного возлияния ногам. Полицейский мотоскафо, вопя и мигая, уже сбросил скорость и мягко ткнулся в кранец причального столба.

Макс, придерживая обоих ладонями-лопатами, тем временем внушал:

— Значит, так: у нас все в порядке. Недоразумение между джентльменами. Уже все улажено. Скальте зубки и стройте глазки друг другу и ребятам в форме. Кивните, если вы меня поняли!

— Да-да. — Виктор смотрел на выпрыгивающих из катера полицейских в белых поясах.

Макс сжал плечо Уилбура:

— А ваша милость как?

Толстяк кивнул, ощупывая челюсть обеими руками.

Макс оставил американцев и бросился навстречу полиции. Привычно прикрываясь авторитетом «Индепендент», он рассыпался в извинениях за неловкую шутку, ставшую причиной недоразумения, неверно истолкованную штатом ресторана. Ми диспьяче, господа. Весьма сожалею. А как вы оперативно прибыли, просто изумительно, я в восхищении! Полиция Венеции — лучшая в мире!

Уилбур изобразил медвежью улыбку и столь же по-медвежьи обхватил лапой плечи Виктора. Полицейские недоверчиво смерили взглядами мнимых друзей и вытащили блокноты. Даже если никто не задержан, венецианский порядок требует протоколов, регистраций, справок. Черкнув пару беглых строк, полиция взяла под козырек, и мотоскафо удалился, уже без сирены и мигалки.

— Она тебе… яйца не откусила? — все еще обнимая Виктора и облизывая разбитую губу, деловито осведомился Уилбур.

Виктор всадил ему коленом в пах и с силой пихнул пьяного противника мимо стульев наружного кафе, через ограждение набережной в маслянистую черноту венецианской акватории. Отрезвевший Уилбур вынырнул, отплевываясь и пыхтя, и поплыл к причальной площадке. Макс быстрым шагом устремился к нему, кинув Виктору через плечо:

— Немедленно исчезни!

Виктор скрипнул зубами и зашагал прочь, чувствуя, как шею и плечи сводит нерастраченный боевой азарт. Его охватила паника, когда он подумал, что выронил браслет, но он нащупал его в кармане и успокоился. Потом услышал заключительную фразу Макса:

— Ты мой должник!

32

Башенные часы где-то в путанице палаццо ударили одиннадцать раз.

Арабелла так и не позвонила. Он полез за мобильником, но его не оказалось на месте. Проверил все карманы дважды. Обронил? Вполне возможно. В недавней глупой потасовке, например. Он смотрел на торчащую над крышами колокольню Сан-Сте, но видел только тело Арабеллы. Одиннадцать. Не так уж и поздно. Иду! Если нет дома — дождусь. Ухмыльнулся: венецианская любовная драма. Обезумевший от страсти любовник, кровоточащие раны, полученные на дуэли в защиту чести прекрасной дамы, томление под балконом возлюбленной… подобную ерунду, должно быть, представляли в своем балагане несчастные Фаринези.

На входных воротах второго дома — цепь с замком. Но окна кое-где светятся, внутри угадывается движение. Он двинулся вдоль фасада в поисках другого пути и натолкнулся на мусорный контейнер, содержимым которого закусывали местные коты.

Из дома доносился шум: мужчина и женщина о чем-то спорили. Диалог развивался на повышенных тонах, но слов было не разобрать, предмет разногласий оставался неизвестным. Виктор подошел ближе, мимо вонючих пластиковых мешков. Послышался еще один женский голос, похоже, пытавшийся урезонить спорщиков. Еще ближе…

— …нет, ситуация под контролем, в моих руках. И решение приму я. Ты не можешь пройти мимо меня. И Макензена.

Виктор замер. Голос Арабеллы, но какой-то другой, незнакомой Арабеллы; английские слова вылетали из ее рта, как снаряды из скорострельной пушки. Мужчина не соглашался.

— Ну, с Макензеном-то я общался. Он тоже считает, что ты дурью маешься. Так что ты в меньшинстве. — Мужчина, казалось, усмехнулся. — Могу себе представить, с чего ты вдруг так упорствуешь, но, извини, это просто сантименты. Мы не можем позволить себе такого, не то время.

Арабелла обмякла, из ее голоса исчезла агрессия.

— Не надо торопиться. Спешка все только испортит. Вспомни прошлый год. Как ты тогда…

— Откуда у нас время? — почти завопил мужчина. — Нет у нас времени. Сколько ты еще собираешься разыгрывать из себя графиню?

Один из бродячих котов, дремавший возле самого окна, испугался, сделал огромный прыжок и чуть не врезался в Виктора. Тот от неожиданности отпрянул и опрокинул ящик с пустыми бутылками из под шампанского. Голоса смолкли. Сбоку осветилась дверь черного хода, которую Виктор сначала не заметил. На фоне дверного проема показался мужской силуэт с каким-то продолговатым предметом в правой руке.

Мужчина проворчал под нос что-то нечленораздельное, решительно направляясь к помойке. Именно этот молодой блондин обнимал Арабеллу возле вокзала. Виктор направился навстречу, как бы не замечая тяжелого канделябра в руке молодого человека:

— Стефано, я Виктор Талент. Ваша сестра… э-э… мой переводчик. Немного поздно для визита… И вход закрыт… Я ваш костюм немного подпортил… но я сдам его в чистку.

Стефано остановился, переложил подсвечник в левую руку. Изумленно заморгал, потом пожал Виктору руку и улыбнулся:

— Гм… Привет. Нас, видите ли, дважды за месяц обчистили. Один раз сестра вышла всего на полчаса… Чертовы цыгане.

— Да, понимаю.

Стефано непринужденно улыбался. В его английском, кроме итальянского акцента, проскальзывали интонации героя американского боевика. В дверях появилась Арабелла, и сердце Виктора замерло.

— Стефано, что там?

— Арабелла, это я, Виктор. Извините, но ворота оказались закрыты, и я…

Арабелла подошла к помойке и прильнула к нему:

— Куда ты делся? Я пыталась дозвониться…

Виктор готов был убить себя за потерю телефона.

Он дважды поцеловал ее. Ему хотелось тут же надеть ей на руку браслет и начать рассказывать истории о морских драконах и о любви.

— Я… Длинная история.

— Прошу вас, входите, — пригласил Стефано, придерживая дверь. — Кофе готов.

Арабелла отвернулась от него, но не отпускала его руку. Ему почудилось, что сквозь исходящий от нее аромат розовых лепестков пробивается какой-то масляный запах. Что-нибудь готовила? Арабелла заперла дверь. Три замка. Он вспомнил о взломщиках.

Стефано уже вошел в столовую и вернул канделябр на стол. За его спиной Виктор разглядел на диване блондинку-шведку, болтающую с кем-то по мобильнику.

— Посиди, отдохни и, может быть, получишь даже обещанный десерт, — прошептала Арабелла.

Она втолкнула его в столовую с обернутыми пленкой портретами суровых господ в кирасах и шлемах с плюмажами. Стремянки, казалось, размножались делением, по углам помещения зловещими осадными орудиями Средневековья маячили строительные электроинструменты. В коридоре стояли какие-то стеллажи. Шведская школьница (никак не старше восемнадцати) мимоходом коснулась руки Виктора, обозначив рукопожатие, и направилась на кухню за Арабеллой. Стефано закурил и сел, разглядывая гостя.