Маркиз на Рождество (ЛП) - Вивьен Уэстлейк

— Хм-м-м. И почему же?

— Будешь продолжать меня провоцировать — узнаешь. — Язычок этой женщины жалил, точно пчела.

Он дотянулся до прикроватного столика, взял полотенце и вытер с ее груди и шеи следы своего семени. Не удержавшись, он приласкал ее груди, еще скользкие от масла. Было приятно ощущать, как под пальцами перекатываются ее соски. «Я мог бы заниматься этим весь день», — подумал Кит.

— Это и есть вся твоя порочность? Хотя… ты движешься в правильном направлении.

Он ущипнул ее за сосок.

— Твой нахальный ротик доведет тебя до беды.

Она поймала его палец ртом, куснула и начала посасывать, задевая зубами.

— Все! Считай, что ты напросилась.

Он встал, поймал ее за талию и повалил грудью на кровать, мельком отметив, что на ней все еще надеты туфельки и чулки.

Вайолет оглянулась, собираясь что-то сказать, но он положил на ее шею ладонь и мягко придавил обратно к постели. Потом посмотрел на ее отставленный зад, лаская восхищенным взглядом две округлые половинки, между которыми виднелось влажное от возбуждения лоно.

— Вы дерзкая бесстыдница, мадам, которая не знает, когда следует придержать язычок.

— Мне казалось, мой язычок неплохо справлялся, когда придерживал ваше естество.

— Я преподам вам урок.

Он накажет ее и основательно. Так, что она потечет и зальет своими соками всю простыню. Что-что, но одно в нем всегда оставалось неизменным: он никогда не уклонялся от вызова. Не отступится и сейчас, пусть даже ему противостоит самое очаровательное существо на свете.

В конце концов он не кто-нибудь, а маркиз Китрик. Упрямство и неуступчивость у него в крови, как преданность в крови у собаки. Стоп. Маркиз Китрик? Наконец-то! За неделю он вспомнил имя сестры, суровое выражение ее лица, образы отца и матери, но собственное полное имя до этой секунды оставалось за пределами памяти.

И вот теперь он его вспомнил. Дэниел Косгроув, маркиз Китрик и граф Стэнвик. Правда, он предпочитал, чтобы его называли Кит. Кит Дэниелс — таким был его псевдоним, когда он боксировал вне своего клуба.

— Милорд, я все такая же невежественная, как и минуту назад. Когда начнется мое обучение?

Голос Вайолет вернул его в настоящее. Кит был до крайности взбудоражен тем, что наконец обрел свое имя, однако о своем грешном обещании он не забыл.

Он сел с нею рядом. Матрас прогнулся под его весом, и он немного подвинул Вайолет, размещая ее поудобнее. Расправил ладони и плавным движением погладил ее грациозно выгнутую спину. Один раз. Два раза. Затем перешел на круглую попку, массируя мягкие половинки и мимолетно задевая большими пальцами скользкую ложбинку посередине.

Раскрытые лепестки ее лона искушали, но он запретил себе отвлекаться — еще не время — и нежно ласкал ее, успокаивая, расслабляя, до тех пор, пока она не стала податливой, точно глина, в его руках.

А после отвесил два звонких шлепка — по одной ягодице и по второй.

— Ай!

— Тихо. — Он шлепнул ее еще раз. На алебастрово-белой коже расцвело розовое пятно. — Ты могла избежать наказания, но предпочла игры с огнем. И теперь за это заплатит твой зад.

— Я ведь могу и закричать, — предупредила она.

— Не сомневаюсь, — с улыбкой ответил он. — Но ты думаешь, на твои крики кто-то придет после того, как из этой комнаты на весь дом разносились стоны?

Она промолчала.

— Где же ваши колкие шуточки, мадам? Неужто закончились? Отлично. Урок почти усвоен. — В знак поощрения он закружил по кромке ее скользкого лона. Скоро она начала задыхаться.

— Прошу тебя… — прошептала она.

Вместо ответа он шлепнул ее по левой ягодице. Она всхлипнула и получила удар по правой.

Больше она не издавала ни звука. Досчитав шлепки до двадцати, Кит проник пальцем в ее влажность, испытывая невероятное искушение пососать скользкие складки и потереть маленький бугорок, торчащий над входом в лоно. Дать ей столь вожделенную разрядку.

Его член снова ожил, и ему захотелось отыметь ее по-настоящему.

Он отымеет ее. Но не сегодня. Она подарила ему огромное удовольствие и заодно сделала то, чего не удавалось ни одной женщине — отняла нечто такое, чего он не мог назвать. Он даст ей кончить, но сперва научит не заходить в своих играх с ним слишком далеко.

Вайолет заерзала, привлекая его внимание, и он понял, что какое-то время просидел неподвижно. Ему понравилось наблюдать за тем, как она его умоляет, пусть с ее уст и не сорвалось ни слова — в особенности поэтому.

Наклонившись, он коснулся губами ее попки. Лизнул и крепко поцеловал одну покрасневшую половинку, потом потеребил зубами вторую. А его пальцы тем временем неспешными, размеренными движениями познавали ее изнутри.

— Запомни, моя дорогая. Я могу быть очень великодушным, — прошептал он ей на ухо. — Но никогда, слышишь, никогда не соревнуйся со мной по части порочности. — Он нанес ей еще несколько ритмичных ударов — не слишком сильных, не до синяков, но достаточно чувствительных, чтобы она ощутила жжение.

Она тихо взвизгнула, заставив его прекратить сладостную пытку. Кит был готов продолжать и дальше, но подумал, что настала пора посмотреть, как она кончает. Тремя пальцами он резко вошел в ее щель. Она вздернула попку, и он поцеловал ее.

Итак, Вайолет понравилось наказание. Надо это запомнить. Он слегка просчитался с тем, насколько сильным оно должно быть, но оказался прав в главном: с нею возможно воплотить в жизнь любые фантазии.

С каждым тычком его пальцев она стонала все громче. В какой-то момент даже попыталась поймать его за руку и протолкнуть ее глубже. На этот раз он не стал наказывать ее за непослушание, а широко раздвинул ее бедра и наклонил так, чтобы проникать пальцами на максимальную глубину.

Жаль, что у него нет при себе одного из тех искусственных фаллосов, которые он видел на континенте. Такую игрушку можно было бы ввести в нее на всю длину, до упора, и насладиться этим зрелищем, хотя игрушка, конечно, не шла ни в какое сравнение с настоящим членом.

Когда она начала беспомощно всхлипывать, Кит прошептал:

— Уже скоро, любовь моя. Скоро ты взлетишь. — Он заменил пальцы одним, большим, чтобы можно было вонзаться в ее лоно и одновременно играть с бугорком рядом.

Лаская ее, он прикусил ее за плечо. Потом куснул за спину. Она была уже на грани, но еще не сорвалась со скалы.

Просунув под нее свободную ладонь, он накрыл ее грудь и дразнящими движениями начал потирать сосок. Ее бедра задергались быстрее. Она насаживала себя на его руку, сплошь покрытую ее соками. Кит ущипнул ее за сосок и то же мгновение сжал ее клитор.