Маркиз на Рождество (ЛП) - Вивьен Уэстлейк

Вайолет перевела взгляд на массивные напольные часы. Они отсчитывали секунду за секундой, словно ничего не изменилось. Она смотрела, как качается маятник, считала удары и понимала, что время не на ее стороне.

— Он ничего мне не обещал, а я не просила никаких обещаний.

Что за выражение в глазах у Эйвери? Ей кажется, или это… жалость? Неужели она выглядит жалко? Наверное. Но все было предрешено в тот день, когда Кит ее спас.

— Я не невинная девушка, Эйвери. Мы оба знаем, что я давно распрощалась с иллюзиями. Мой выбор — принимать жизнь такой, как она есть, и уповать на лучшее. Я знаю, в самом начале ты посылал несколько запросов о Ките, и прошу тебя сделать это еще раз.

Удивительно, но после долгого молчания он наконец заговорил:

— Милорд вспомнил что-то еще?

Пришел ее черед кивнуть, и она кивнула.

— Что именно? Свою фамилию?

— Нет. Он вспомнил, что увлекался боксом, и с учетом следов, которые мы видели на его теле, я склонна в это поверить. Нам известно его имя — Кит или Кристофер, — а теперь еще и то, что он часто выходил на ринг в Лондоне. Этот факт наверняка поможет разыскать его родственников, если, конечно, они у него есть.

— Миледи, вы знаете не хуже моего, что он не просто сорвиголова, который зарабатывает на жизнь боями. — Голос его зазвучал скрипуче, и Вайолет подняла глаза.

— Возможно. Но давай поищем устроителей этих боев. Вдруг кто-то его узнает.

— Боюсь, у меня нет доступа в спортивные клубы для джентльменов.

Она улыбнулась.

— Что-то подсказывает мне, что он не гнушался заведений классом пониже, если там находился достойный противник.

— Тут вы правы.

— Чем больше мы узнаем о нем, тем лучше.

— Миледи, вы уверены, что хотите этого?

Нет. Но вслух она этого не скажет.

— Да. Я знаю, кто он сейчас, но хочу выяснить и то, кем он был раньше. Хотя бы затем, чтобы сообщить его семье, где он, ведь Рождество уже на носу.

Она не знала, почему это приобрело для нее такое значение. Кем бы он ни был — лордом или обычным человеком, — в любой момент он может уехать. Наверное, права старая поговорка: предупрежден — значит вооружен.

Эйвери кивнул.

— Хорошо, миледи. Я напишу в Лондон кое-каким старым знакомым. Поглядим, что получится разузнать. В случае чего могу съездить туда лично.

— Конечно. — Она встала. — Если возникнет необходимость, я всегда предпочту обратиться к тебе, нежели к кому-то со стороны.

— Можно навести справки на Боу-стрит.

— Да. Давай так и сделаем. — Она тронула его за руку. — Спасибо, Эйвери. Ты единственный, кому я могу доверять.

— Всегда к вашим услугам, миледи.

Он вышел, и Вайолет с облегчением выдохнула. Она так и не затронула тему неизбежных сплетен среди слуг, но одной проблемой стало меньше.

Глава 8.

Как только Вайолет вышла, Кит отправил Адама, одного из ее лакеев, за пузырьком чернил, и теперь сидел перед листом бумаги, собираясь написать Фредди письмо. Он был пока не готов уехать из Уэлбери-парка, однако держать Беллу в неведении было жестоко. Еще подумает, что с ним случилось невесть что.

Несмотря на все занудство сестры, Кит любил ее и не хотел, чтобы из-за него она заново пережила то, что испытала после смерти родителей. Ей и так тяжело в это время года. Он жалел о том, что сорвался, но как было не восстать против ее тирании? Будь этот прекрасный деспот у власти, ее подданным пришлось бы несладко.

Набросав несколько строк, он вздохнул. Бедный Фредди. И как он терпит ее доминирование? Мало того, по непостижимой причине, оно ему даже нравится. Наверное, есть какой-то секрет, о котором ему неизвестно.

Записка вышла короткой, но Кит знал, что другу хватит ума прочесть недосказанное между строк.

Дорогой Фредди!

Сразу прошу прощения за короткое письмо. У меня нет времени вдаваться в подробности. Недавно со мной произошла кое-какая неприятность, когда я оказывал помощь одной прелестной особе. Грабители пытались отнять ее кошелек — и заодно покушались на нечто большее. Если бы ты ее увидел, то понял бы, почему люди верят в ангелов.

В общем, меня ранили, и вышеупомянутый ангел любезно взяла меня на свое попечение. Я задержусь в ее доме на несколько недель, но к Рождеству вернусь.

Поверь, брат, у меня все хорошо. Скажи Белле, что я скоро приеду, но не говори, где я. Уж как-нибудь извернись.

До встречи.

Искренне твой, маркиз Китрик.

Писано в Уэлбери-парке, Лестершир, Англия.

Кит сложил письмо и подошел к оставленному Эйвери саквояжу. Откинув клапан из толстой кожи, нашел восковую палочку и печатку.

Подержав воск над свечой, он стряхнул несколько вязких зеленых капель на бумагу и какое-то время колебался. Отправить письмо значило бесповоротно признать свое прошлое и распрощаться с фантазиями о том, как он остается с Вайолет в Уэлбери-парке. Человек без имени мог распоряжаться своей судьбой как угодно. Маркиз нес бремя ответственности. Никакие деньги не избавят его от титула или положения в свете. Он был помечен еще при рождении и, сколько бы ни бунтовал против морали и правил, останется причастен к высшему обществу навсегда.

Кит поставил на воске отпечаток бараньей головы в окружении листьев лавра. Потом со вздохом убрал кольцо на место и трижды постучал в дверь, подавая сигнал Адаму о том, что письмо пора забирать.

Вот и все. Дело сделано. Он выгнал из головы мысли о будущем. Сегодня его ждет ночь с изумительной женщиной, распутной и умом, и телом — роскошным телом, которое ему предстоит познать. Это единственное, что имеет значение. Единственное, что он хочет помнить и знать.

Несколько следующих часов Кит промаялся в постели, думая о Вайолет. В его грезах она лежала, раскинувшись на простынях, обнаженная, покорно принимающая все те грязные вещи, которые он мечтал с нею проделать. Заснуть ему так и не удалось.

Снова и снова он вызывал в памяти ее тело — маленькую родинку на груди и еще одну, совсем крошечную, на спине около шеи… Предвкушал, как покроет поцелуями каждый дюйм ее плоти, изучит каждую впадинку и каждый изгиб.

Если она позволит.

Вайолет сказала, ей требуется время. Сколько времени она имела в виду? День? Неделю? Месяц? «Господи, только не месяц. Это же так долго». Терпеть он не умел. Жизнь была слишком полна удовольствий, чтобы тратить ее впустую. Воздержание — удел монахов, а не здоровых и привлекательных мужчин в расцвете сил.

Ждать не хотелось, однако пришлось. Ведь она обещала с ним поужинать. Весь в предвкушении ночи, Кит обтерся влажным полотенцем и надел лучший из двух имевшихся в его распоряжении халатов. Он умолял миссис Норрис принести сюртук и брюки от вечернего костюма, но пожилая ворчунья отказалась, посоветовав ему не тревожить свои раны.