Маркиз на Рождество (ЛП) - Вивьен Уэстлейк

— А теперь — десерт, — произнес он.

— Взбитые сливки?

Киту пришел в голову вульгарный ответ, но озвучивать его он не стал.

— Нет. — Он протянул руку. — Иди сюда.

Ее кисть, вложенная в его ладонь, подарила ему небывалое, распирающее ощущение собственной силы. Не потому что Вайолет была слабой и нуждалась в его защите. Нет, она была сильной и тем не менее покорялась ему.

— Поцелуй меня. — Он посадил ее на кровать и встал между ее ног.

Зашуршала ткань. Вайолет развязала пояс его халата. Сняла с него рубашку и расстегнула брюки. Живота коснулись мягкие, горячие губы, и Кит содрогнулся всем телом. Длинные, тонкие пальцы сдернули его брюки вниз. Она высвободила его растущую эрекцию и закружила кончиком пальца по его толщине, нарисовав спираль от основания до головки. Он шумно втянул в себя воздух.

Вайолет потерлась о его напряженную плоть щекой. Лизнула кончик и опять прижала его к своему лицу, только с другой стороны. А потом заглотила его целиком. Так, что ему пришлось ухватиться за столбик кровати.

Она любила его языком и губами, сдавливая рукой у основания. Не краснея, не стесняясь, не сомневаясь. Большинство женщин приходилось упрашивать, прежде чем они соглашались сосать мужчину вот так. Но не Вайолет.

Кит испытал искушение кончить. Взять ее за волосы и отыметь в рот тем же способом, каким он хотел отыметь ее между ног. Нет. Он получит от нее много больше. Познает всю Вайолет, а не только ее старательный рот. Ее тело было неизведанной территорией, а он — первооткрывателем, стремящимся исследовать каждую долину и каждый ручей. Вчера он едва попробовал ее сладость, сегодня же хотел в ней утонуть.

                — Ляг на кровать.

Игнорируя приказ, она ласкала его тугую, болезненно чувствительную мошонку.

— Я сказал, ляг, Вайолет.

Она протестующе застонала.

Он взял ее волосы в горсть и резко отвел ее голову назад. При виде ее широко открытого рта, внутри которого пульсировал его член, по телу прошла судорога. Какая же она… до невозможности обольстительная.

— Живо ляг на кровать и раздвинь ноги.

Ее глаза вспыхнули желтовато-зеленым кошачьим огнем.

— Боюсь, ты вырвешь мне волосы, стоит мне шевельнуться.

— Какая ты бойкая на язык.

— Правда? — Она снова взялась рукой за его член. — Тогда зачем ты его отвергаешь?

— Затем, что, когда я начну тебя трахать, я хочу, чтобы ты прочувствовала это везде, а не только своим нахальным ртом.

Если он и рассчитывал, что грубость ее приструнит, то зря. Оставив руку на прежнем месте, она поглаживала, разминала его мошонку, даря такие ощущения, что он был вынужден опять вцепиться в столбик кровати.

— Ты когда-нибудь делаешь, что тебе велено? — выдохнул Кит. Наверное, он нечаянно отпустил ее волосы, потому что в следующее мгновение ее губы оказались на его яйцах, а язык начал вытворять с ними то, чем только что занимались пальцы.

— Ты меня убиваешь, — пробормотал он, рассеянно поглаживая ее шею. — А может я убью тебя первым за твое несносное поведение.

— Угу, — промурлыкала она. Пробралась поцелуями к основанию, лизнула его по всей длине и снова вобрала в рот головку.

— Думаешь, я шучу?

Она взглянула на него снизу вверх.

— О нет, сэр, как можно. Но представьте себе на минуточку, на одну ма-аленькую минуточку — что, если мне наплевать? — Ее рука дразнила его подрагивающую плоть. — Если мне суждено умереть, то лучше способа не придумаешь.

— Я бы хотел сделать еще несколько вещей до того, как предстану перед своим создателем.

Вайолет приподняла брови, и он понял, что завладел ее вниманием.

— Например?

— Сделай, как я велел, и тогда, быть может, узнаешь.

Он наблюдал за ее лицом. Она размышляла. Сдержанно облизнула и прикусила нижнюю губу, вызывая желание поцеловать ее. Член пульсировал болью, но он ждал, принуждая себя дышать ровно, даже расслабленно, чтобы не спугнуть ее. Чтобы она доверилась его власти.

— Хорошо, милорд, — прошептала она и, качнув грудями, плавно легла на кровать. Раздвинув ноги, она приподняла подол. Кит завороженно наблюдал за тем, как золотистая ткань платья медленно ползет вверх, обнажая ее сливочно-белые бедра.

— Ты точно не куртизанка? — спросил он, разводя ее колени пошире. — И не актриса? Странно, потому что ты определенно умеешь преподнести себя.

Он коснулся губами ее правого бедра, затем проложил дорожку поцелуев к голени. С осторожностью сняв обтянутую шелком туфельку и чулок, приподнял ее ногу, чтобы нежно пощекотать языком выступающую косточку на щиколотке. Охнув, она вжалась в матрас. Несколько минут Кит массировал ее ступню, затем взялся за левую ногу и повторил весь процесс снова.

Уперев колено в матрас, он подвинулся выше и устроился меж ее бедер. Раздвинул лепестки лона и нащупал большим пальцем маленький бугорок. Вайолет коротко выдохнула. Воодушевленный ее реакцией, он неторопливо играл с ее клитором, пока не услышал стон.

— Мне остановиться?

— Нет.

— Уверена? — Он подул на бугорок, овевая его своим дыханием. По ее телу пронеслась легкая дрожь.

— Да.

— Да, ты уверена? Или да, мне остановиться?

Он приподнялся над ее бедрами и, глядя в ее подернутые пеленой глаза, лениво обвел бугорок кончиком пальца.

— Нет. А-ах.

— Ты что-то сказала, Вайолет? Я не расслышал. — Пришел его черед выступить в роли мучителя. Он наклонился и размашисто провел по ее клитору языком.

— О, Боже.

— Что такое? — Осторожно, стараясь не поцарапать, он надавил на чувствительную точку ногтем.

Она вскрикнула. Не устояв перед искушением, он втянул комочек плоти в рот. Затем остановился и посмотрел на нее.

Поняв, что продолжать он не собирается, она приподнялась на локтях. Он улыбнулся, увидев ее расфокусированный взгляд.

— Почему ты остановился? — От хрипотцы в ее голосе по коже побежали мурашки.

— А, ты все-таки хочешь, чтобы я продолжал? Так бы сразу и сказала.

— Ублюдок.

— Осторожнее с выражениями, — предупредил он. — Не забывай, твое тело целиком в моей власти. — Он нежно прихватил ее клитор зубами. Она дернулась и заметалась на постели.

— Боже, Кит…

— Хм-м. А знаешь, мне нравится, как это звучит. Бог по имени Кит. Может, написать на Олимп и попросить разрешения присоединиться к пантеону?

— Негодяй.

Все. Довольно игр. Его язык вернулся к прерванному занятию, а пальцы раскрыли набухшие складки и погладили влажное лоно, окунаясь в ее скользкое возбуждение. Она была почти на грани.