Ферзи - Татьяна Чернявская

Быстрее, чем сам успел сообразить, мужчина ногой захлопнул дверку, отсекая себя от постороннего взгляда.

«Вот тебе и забрал без лишнего шума и пыли», — саркастично подумал чародей, осторожно выбираясь из-под завала и сдирая с головы насадившуюся подобно шлему миску. Её мерзкое содержимое тут же растеклось по плечам и лицу, слегка шипя в местах соприкосновения с неизвестным порошком. Мужчина не без труда поднялся на ноги, начертал на перекладинах ближайших дверей руну Сна зарядом на час и, стараясь лишний раз не касаться стен, побрёл вниз. Ещё совсем свежие следы от вырванной по-живому бороды под слоем неизвестной дряни просто горели огнём. Глаза постоянно слезились, смазывая и без того не слишком чёткие в темноте очертания и линии лестницы и общего зала.

Полнейший провал предпринятой операции был очевиден и без лишних комментариев. Кем бы ни оказались две незатейливые на первый взгляд туристки, встречу с нежданными гостями они явно предвидели и успели подготовиться. Прикинув расклад, чародей предпочёл относить принятые меры на счёт принепреятнейшего хозяина трактира. Это не только обнадёживало его, но и казалось наиболее реальным. Нельзя сказать, что личность тёмную и непременно злокозненную такое положение дел удовлетворило. Напротив, он был чрезвычайно собою недоволен. Проявлялось это лишь в лёгкой небрежности движений и попустительстве к посторонним шумам. В конце концов, после столь знаменательного падения этажерки, ворчание разбуженных постояльцев не так уж и значимо мешало его планам. В планах была попытка вернуться к опасной двери через часок-другой, когда волнения улягутся, и бдение у лестницы, чтобы предусмотрительным девицам не удалось тайком улизнуть.

По памяти спустившись к хозяйской подсобке, что в своё время оказалась столь щедра на монеты, мужчина с тяжёлым сердцем зажёг свечу, вылил в самый чистый из обнаруженных тазиков воду из рукомойника, разделся до пояса и осторожно, боясь снять вместе с кожей и мышцы, попытался промыть лицо и шею от едкой массы. Странная, пахнущая тыквой и лоем субстанция на воду реагировала отрицательно и добровольно смываться не желала. Неведомый реагент в ней быстро впитывался в кожу, вызывая у чародея самые мрачные и пугающие подозрения. При всей своей осведомлённости вещества с подобными свойствами он вспомнить никак не мог.

Вероятно, именно ввиду крайнего удивления и хаотичных попыток разобраться с возможными антидотами, среди шума заново укладывающихся спать людей мужчина и не выделил приближающихся шагов. Лишь в последний момент острое предчувствие заставило его резко распрямиться над тазом. Вот только обернуться и метнуть в вызвавший беспокойство объект выхваченную из-за пряжки ремня бритвенно острую пластинку он не успел. Свет померк и лишённое сознания тело начало опускаться на немытый пол.

Алеандр резко проснулась, пытаясь унять неистово колотящееся от ужаса сердце. С полминуты она пыталась сообразить, что собственно прервало её сон: Танкино жутковатое бухтение от кратовой печати, впившийся в запястье клоп, собственный сон с толпой умрунов, жутко смахивающих на трактирщика-извращенца, или громкий грохот за дверью. От мысли, что старый боров мог прийти по их души, травница даже похолодела. Перспектива насилия пугала и отвращала настолько, что идеи рождались самые драматические от спасения девичьей чести путём самоубийства собственным атаном, до героического сожжения трактира вместе со всеми постояльцами. Почему трактир должен быть непременно сожжён, когда её стихия — вода, а Чаронит и с землёй через раз управляется, в этот момент Эл внятно объяснить не смогла бы. Девушка осторожно протянула руку и попыталась разбудить продолжающую бормотать подругу.

Точный тычок под рёбра возымел эффект. Чаронит резко вздёрнулась и села, широко распахнув светящиеся после сна глаза.

— Освещение убавь, — недовольно шикнула на блондинку Эл.

Яританна послушно свернула заклятие ночного зрения, что при любой резкой побудке у неё, как духовника, включалось автоматически. Она сама не была в восторге от таких закидонов собственной ауры, считая это ужасно расточительным, но ничего не могла поделать.

— Там кто-то есть, — доверительно прошептала травница, счастливая, что бодрствует не в одиночку.

— Точно? — хрипло поинтересовалась Танка, удивившись тому, как с вечера сел голос.

— Точно! Кто-то к нам ломился!

Валент в доказательство зажгла небольшой светляк, сделавший своим голубоватым светом обстановку только мрачнее. Маленький исцарапанный пальчик травницы упрямо показывал на дверь. Дрожал он при этом неимоверно, но Эл предпочитала списывать эту дрожь на жажду мщения. Глянув в указанном направлении, Танка и сама заметно содрогнулась. Хоть не слишком внушительная дверь и оставалась закрытой, на ней появились подозрительные следы ОБЛУПИНА, а черенок сломанных граблей оказался вдавленным в косяк, словно его тоже захлопнули. Представив, с какой силой должны были ударить, Яританна заметно побледнела.

— Видишь? — не без толики гордости зашептала травница, выбираясь из самодельного кокона, образовавшегося из общего тюфяка в процессе обычных ночных метаний.

— Что же делать? — Танка неуверенно схватилась за полы шарпана, словно ища в нём защиту.

Она даже не удосужилась скрыть страх и нервозность. Вызваны они были не столько весьма неприятными догадками по поводу мерзкого трактирщика, сколько ещё более неприятными мыслями относительно службы княжеских инквизиторов, очень интересующихся недавними событиями.

— Что делать? Что делать? — воинственно подскочила Эл, глядя на откровенно перетрусившую подругу, и подхватила половину пострадавших грабель. — Мстить! В рамках меры допустимой самообороны так его отсамооборонить, чтобы и обороняться больше было не от чего!

В серых глазах травницы зажегся воинственный огонёк предков, требовавший выдирать глаза и выбивать зубы при поползновении на собственные органы лица, в рамках талиона. Ободрённая подобным примером Яританна поднялась тоже и выудила из горы хлама плоскую длинную лопаску от старенькой прялки, перехватив за расщепленную ножку. Гордо и отчаянно встали они плечом к плечу, крепко сжимая своё грозное оружие. На этом запал, вполне, мог бы и заглохнуть, если б что-то подозрительно не зашевелилось в коридоре и не стало удаляться в сторону лестницы.

Подбадривая друг дружку кивками и подмигиванием, гордые иринии местного разлива выглянули за дверь, предварительно несколько раз тыкнув в коридор граблями.

— Я же говорила, что этими лаптями только врагов бить, — довольно прошептала Яританна, подбирая с пола знатно отяжелевшую обувку и придирчиво взвешивая на вытянутой руке.