Ферзи - Татьяна Чернявская

— В такой грязи инфекцию подцепить можно…

— Вылечу…

— Да и кроме хозяина здесь куча пьяных постояльцев…

— А вот дверь подпереть не помешает!

Моментально избавившись от налёта дрёмы, Алеандр ловко подскочила на ноги и опрометью бросилась к дверям. Но привычных ручек коварнейшим образом не оказалось, и пришлось срочно искать, чем подпереть дверь. Как назло, во всей куче хлама ничего приличного сразу не попалось, и девушка использовала многострадальные грабли прямо вместе с осыпающимися порошком лаптями. Для этого их пришлось основательно упереть в косяк в надежде, что старая деревяшка если, не задержит непрошенных гостей, то хоть наделает много шума.

— Ну, как-то так, — довольно отряхнула руки от остатков порошка Эл.

Он стоял у переулка уже битый час и, подобно последнему идиоту, пялился в арочный проём. Ещё, казалось, совсем недавно начинавшие сгущаться сумерки уже успели натечь из подворотен и жадно облепить углы и стены зданий. Неловкие, уродливые новостройки, заполонившие окраины столицы и доползшие почти до Чижиного Бора, на фоне вычерненного неба не смотрелись так жалко и нелепо. Их резкие угловатые крыши тонули в месиве туч, а фундаменты плотно укутывала настоящая ночная мгла. Редкие уличные светляки разбрасывали мутные жёлтые, синие и лиловые пятна по стенам, почти не задевая своей милостью грешную землю с выбоинами в брусчатке, мусорными кучами, бродячими животными, угробьцами и мертвяками, окончательно избавиться от которых было задачей практически невыполнимой. Из домов доносился гул ужинавших семейств, пивные звенели пьяненьким многоголосьем и редкими всхлипываниями самопальных инструментов, из дворов доносились переливы мата и лишь улочки да переулки оставались тихими и незаметными. В районах, подобных этому улочки всегда особенно пронзительны в своей тишине.

Араон Важич жадно впитывал эту тишину всем своим естеством, стараясь запомнить каждый её оттенок. Он по-прежнему недоумевал, что побудило его так безрассудно явиться на эту встречу, ещё и лично, тем более без охраны. Не хотелось предполагать, что недавние события с неудачным похищением ничему его не научили. Напротив, он вынес из них, как минимум, два глубоких ранения, повреждённое колено и, вероятно, лёгкую контузию. К проявлениям последней чародей предпочёл бы отнести и сегодняшнюю эскападу. Ещё мог назвать это гордостью самого перспективного молодого чародея, которого ещё в ученичестве прочили в Старшие Мастера, хоть и не предполагали, что он, перепрыгнув это звание, наряду с остальными ступенями, станет Главой Совета. Можно, заменить гордость уверенностью бывалого боевого чародея, что начал знакомство с нечистью, раньше, чем проснулся дар. Мог Араон отнести порыв к чувствам горящего жаждой мщения сына, чьего отца безжалостно заманили в ловушку, чтобы убрать с игрового поля столь честную и несломимую фигуру. Даже, покопавшись в себе, смог бы обнаружить братскую симпатию и чувство справедливости, ведь Ихвор был схвачен исключительно из-за его удачного спасения. Порыв к действию, веру в торжество правды и добра, собственный прогрессирующий кретинизм… Но всё-таки привела его сюда исключительно профессиональная интуиция. Искренне полагая себя человеком рациональным, прогрессивным и лишённым всяких предрассудков, Араон Важич не верил в интуицию и древний мистицизм, вернувшиеся в моду чар в последние пару лет под влиянием западных магов. На все события в своей жизни он старался смотреть одинаково ровно и действовать, доверяясь профессиональным навыкам, инстинктам и обширным знаниям в своей области. Вот только, в любой другой области он, к своему стыду, был не слишком сведущ, серьёзно собираясь связать свою жизнь исключительно с уничтожением монстров. Ввязывание в политические интриги, отлов заговорщиков и управление Замком в его ближайшие планы на будущее никогда не входило. Именно поэтому Новый Глава Замка Мастеров предпочёл считать свой вечерний поход в воровской район проявлением не интуиции, а редкостного для взрослого мужчины идиотизма.

Нависавший над поломанной скамьёй светляк последний раз отчаянно мигнул и, выпустив струйку сероватого дыма, сдулся. Трансформированное заранее зрение не уловило особой разницы, разве что отправило извещение в мозг, что для обычного человека освещение ухудшилось. Спустя какое-то время из-за угла выглянул худощавый лохматый парень с жидкой заплетённой в десяток разномастных косичек бородёнкой и нелепой, натянутой поверх грязных патл косынкой. Чудак воровато оглядел улицу и поморщился, не скрывая досады, после чиркнул о сапог спичкой и жадно закурил. Арн почувствовал, как засосало под ложечкой без очередной сигаретки, и решил действовать. Риск ошибиться, конечно, был, но он показался не таким уж ужасным в сравнении с ожиданием в тени грязного подъезда.

Одним плавным движением боевик перетёк за угол и, бесшумно перебежав улицу, возник за плечом парня. Вблизи стало ясно, что сладковатый аромат дымка молодому чародею явно не мерещился, и небрежный свёрток в не успевших почернеть от травы зубах не имеет ничего общего с заморским табаком. Перед ним стоял очередной великовозрастный балбес, что от избытка свободного времени и родительских денег растрачивал свою жизнь на поиски великих и наиглубочайших смыслов в танцах иллюзорных бабочек над тлеющей самокруткой. Арн уже собирался отпустить мелкого наркомана с миром, как заметил на его растянутой рубашке большое чернильное пятно с словно срезанным краем. Очевидно, именно его продолжение он имел счастье получить на листке с запиской о выкупе. Чародей лишь невольно поморщился от того, как измельчали заговорщики в сравнении с теми, что отлавливали его по всему Озёрному краю.

— Ну что, дождался? — весьма учтиво поинтересовался Глава Замка Мастеров, легко хлопнув по плечу вымогателя.

Вопреки ожиданиям парень не испугался, не отпрыгнул с воплями, из окон не повыскакивали его сообщники и даже не изменилась частота вспыхивания самокрутки.

— А-а-а, братэлла, — протянул странным хрипловато-писклявым голосом паренёк.

Либо самокрутка столь быстро подействовала, либо стоявший перед ним был идиотом по жизни, но более радостной улыбки при своём появлении Араон Важич не видел даже у мамы.

— Я сёння пустой! Нить-нить, — повёл костистыми плечами бородатый укурыш и от досады дёрнул за одну из косиц. — Тут э-э-э только для себя тяжечка осталась. Хошь? Не? Ты, чё? Я ж как от сердца отрываю…

— Где мой брат!?! — без лишних предисловий (с подобным существом вообще разговаривать было бессмысленно) Арн, точно соизмеряя силы, оттолкнул вымогателя так, чтобы убогий лишь слегка треснулся затылком, но не сильно покалечился.