Амундсен. Точка невозврата - Моника Кристенсен

чистотой. А на берегу стоял, ожидая шлюпку, Вальдемар Крэмер — всматривающаяся в даль одинокая фигурка в грязной стеганой куртке, с нечесаными волосами и бородой. Годы, проведенные в арктической пустыне, избороздили его лицо глубокими морщинами.

На мостике стоял капитан, привыкший к тому, что его ранг обязывает людей уважать его. Он был продуктом системы, строящейся на определенных правилах и знакомой ему до тонкостей. Человек на берегу не уважал никого, кроме горстки охотников и шпицбергенских старожилов. Он не кланялся никому, кроме Бога и Губернатора, — да и тем не часто.

На борту «Читта ди Милано» уже имелся ледовый лоцман из Тромсё Бернард Свендсен, но северные жители друг с другом поладили. Бернард Свендсен говорил по-итальянски и взял на себя переговоры. Крэмер хорошо ориентировался в северной части Шпицбергена, знал расположение охотничьих изб и зимовий, знал охотников, которые в них обретаются. Предполагалось искать пропавших итальянцев в ледниках на суше, используя «Читта ди Милано» в качестве базы. Однако уже на траверзе острова Амстердам лед был таким тяжелым, что корабль не смог пройти дальше. Планы пришлось менять.

Было решено, что Вальдемар Крэмер возьмет к себе в лодку четверых альпийских стрелков и попробует добраться до бухты Моссель — по льду или по открытой воде через Вейде-фьорд. Последние координаты дирижабля, переданные до того, как пропала связь, вели к северу от острова Моффен. При определенном везении у Крэмера и четверых его товарищей был шанс обнаружить «Италию».

А экспедиционный корабль тем временем развернулся и двинулся обратно в Ню-Олесунн. В Кингсбее ожидалось прибытие нескольких судов и самолетов, и кто-то должен был поддерживать с ними радиосвязь, чтобы координировать поиски. У экспедиции Крэмера радиооборудования с собой не было. Безопасность маленькой группы альпийских стрелков целиком и полностью зависела от его знания северного Шпицбергена и связей между охотниками, живущими в зимовьях на побережье.

Первая попытка продвижения на восток успехом не увенчалась. Крэмер проложил курс вдоль ледовой кромки возле Смеренбурга, но оказалось, что лед непроходим из-за большого количества снежницы[35]. По берегу пройти тоже не получалось — отвесные ледники уходили прямо в воду, перегораживая проход. Крэмер решил ждать, пока не поменяются ветер и приливное течение. Тогда бы вдоль берега открылась узкая полоска воды. На следующий день Крэмер и итальянцы пустились в путь между островом Мосёйя и островом Датский, имея запас провизии на 10 дней.

Поначалу они быстро продвигались на северо-восток. Плавучий лед встретился им не раньше, чем они забрались к северу до острова Фюглесанген. Здесь Крэмер сошел на землю, чтобы с возвышения оценить ледовые условия, а итальянцам наказал следить за лодкой и беречь ее от льдин, которые могли ее раздавить. Общались они на смеси норвежского, английского, итальянского и языка жестов, и достичь понимания временами бывало непросто. Но когда Крэмер, вернувшись к итальянцам через четверть часа, обнаружил свою лодку зажатой между двумя огромными кусками многолетнего льда, у него сделалось такое лицо, что все было понятно и без слов. Ему не составило труда объяснить, что лодку надо вытащить на лед и держать там, пока погода не улучшится.

А настроение проводника улучшилось не сразу — ведь он едва не потерял свою лодку. Позже он записал в дневнике, что итальянцы гребли из рук вон плохо. Они потратили несколько часов, а продвинулись всего на пару километров к востоку. Лед снова сплотился. Они вытащили лодку на льдину, вскипятили чай и поели. Крэмер по глупости рассказал итальянцам, что недалеко от них находится зимовье на мысе Флатхукен, где в то время жил охотник Артур Оксос. Итальянцы захотели оставить лодку и пойти к зимовью по льду пешком. И в этот раз Крэмеру не удалось им растолковать, что лодка в Арктике жизненно необходима. Пешая прогулка по ледовому полю сулила верную смерть, ведь приливное течение могло в любой момент его сломать. Неопытные альпийские стрелки рисковали вдруг очутиться на отдельных льдинах посреди разводий. А еще их могло отнести за пределы досягаемости лодки — и тогда они бы точно пропали.

Итальянцы решили, что все дело в стоимости лодки, и предложили за нее заплатить. Ни одна из сторон уступать не хотела. В конце концов итальянцы уложили свои вещи и двинулись к Флатхукену. Крэмер остался на льдине вместе с лодкой. Если бы итальянцы могли его слышать и если бы понимали по-норвежски, то точно не порадовались бы. Через пару часов предсказание Крэмера сбылось. Сильный отлив расколол лед на большие и маленькие льдины, между которыми образовались широкие разводья. Один альпийский стрелок, перепрыгивая с льдины на льдину, сумел вернуться и помочь норвежцу столкнуть лодку на воду. Остальных они спасли в самый последний момент, те едва не утонули.

Все следующие сутки Крэмер беспрерывно ругался с итальянцами, которые не понимали его разъяснений и не доверяли ему, хотя сами знали об Арктике слишком мало, чтобы правильно оценивать свое положение. Ранним утром 2 июня, измотанные и насквозь промокшие, они подошли к избе Артура Оксоса. Итальянцы, должно быть, почитали за чудо сидеть на лавке, кутаться в шерстяные пледы, угощаться стейком из медвежатины, свежим хлебом, черносливом и кофе.

Лодка Крэмера в борьбе со льдами получила повреждения. Следующий день был потрачен на отдых, ремонт, заготовку провианта, сборы и подготовку к дальнейшему пути. Далеко на севере они увидели корабль. Это «Браганца», снова зафрахтованная итальянцами в качестве корабля поддержки, шла к бухте Моссель. И хотя группа Крэмера подняла над зимовьем Оксоса сигнальный флаг, их на корабле не заметили.

Около полуночи 3 июня Крэмер и альпийские стрелки двинулись дальше и в течение четырех часов гребли через битый лед в направлении мыса Бискайар, где нашли охотничью избу Свена Ульссона. Как и у Оксоса, они встретили радушный прием. Все попытки продвинуться дальше на восток ни к чему не привели — плавучий лед оказался непроходим, и над крышей зимовья подняли сигнальный флаг. 5 июня в бухту пришла шхуна «Хобби» и забрала их.

Во время перехода «Хобби» из Тромсё к Шпицбергену погода была не лучше: порывистый ветер и волнение на море. К счастью, принайтованной[36] на палубе «Ганзе» захлестывавшие волны не причинили вреда. Стоило ветру хоть на минуту утихнуть, как Люцов-Хольм и Мюре принимались совершенствовать самолет. Они навесили дополнительный 100-литровый бензобак и сделали еще ряд улучшений.

Утром 3 июня корабль причалил к береговому припаю Адвент-фьорда, и на борт поднялись Рольф Тандберг, бухгалтер угледобывающей компании «Стуре Ношке», промысловик Хильмар Нёис и 10 гренландских собак. «Хобби» покинула