Амундсен. Точка невозврата - Моника Кристенсен

В половине пятого Люцов-Хольм приземлился на авиабазе ВМФ на острове Флатёй под Бергеном. Топливные баки снова заполнили, и через час F.36 продолжил полет. По плану самолет должен был следовать вдоль береговой линии на север с двумя посадками. Следующая посадка была назначена на половину девятого в Кристиансунне. На дозаправку ушло не больше часа.

Севернее Тронхейма подул сильный встречный ветер. За Рёрвиком ветер усилился. У острова Индре-Кварёй на широте Му-и-Раны Люцов-Хольм вынужден был совершить посадку. У него кончилось горючее. В 2 часа ночи 29 мая найти горючее в этом районе было вряд ли возможно. Его спас участковый врач острова Люрёй, который случайно рыбачил там на своей моторной лодке. Он отбуксировал самолет на военно-морскую базу в Тоннесе на другом берегу фьорда. Там нашлась бочка бензина. В пять самолет вылетел из Тоннеса и шесть часов спустя добрался до Тромсё, совершив короткую промежуточную посадку в Будё.

Представитель экспедиции «Италия» в Тромсё, консул Сэтер, приплыл к самолету на весельной лодке сразу после посадки. У него были полномочия оплачивать все счета за топливо и снаряжение, необходимые Люцов-Хольму, включая 3 т горючего и 200 л моторного масла, которые уже погрузили на борт «Хобби». Капитан «Хобби» Аструп Хольм, только что вернувшийся из Кингсбея, говорил там с начальником рудоуправления Шердалом и узнал, что авиационного бензина в шахтерском городке почти не осталось. В последнюю минуту капитан Хольм решил взять побольше солярки и для своего двигателя, «Болиндера» в 320 лошадиных сил. «Ганзу» подняли на борт и разместили между передними люками — странное зрелище для шхуны длиной в 130 футов.

Сразу после полуночи 29 мая «Хобби» отчалила из Тромсё. Полет от Хортена до Тромсё занял немногим более 20 часов и прошел без особых осложнений. Первый, самый скромный, этап норвежской спасательной экспедиции был завершен.

Министерство обороны пока не получило официального одобрения планов, представленных римским властям. Ответ на длинную срочную телеграмму по непонятным причинам задерживался. Он не пришел даже во вторник утром, 29 мая. Неужели итальянские власти не понимали, как опасно любое промедление для оставшихся в живых? Или наоборот? Такие мысли вслух не высказывались, но за внешним политкорректным уважением к праву итальянцев самим распоряжаться собственной экспедицией зародились подозрения.

У Нобиле в Италии были враги и недоброжелатели. Напрямую критиковать героя-полярника после экспедиции на «Норвегии» было трудно. У итальянского народа он пользовался слишком большой популярностью. Но теперь дело, возможно, приобрело другой оборот. Сам Муссолини предостерегал Нобиле в ходе подготовки к экспедиции на дирижабле «Италия» — зачем рисковать, если первый полет на Северный полюс, несмотря ни на что, был осуществлен на итальянском дирижабле и под его руководством? Неудачная полярная экспедиция была бы не только личным поражением Нобиле, но и горьким политическим фиаско фашистского правительства и самого дуче.

Кроме того, итальянцы уже начали свою спасательную операцию, пусть норвежцы и считали ее беспомощной и недостаточной. Пароход «Читта ди Милано» с опытными альпийскими стрелками на борту готовился отплыть на север из Кингсбея. Может так случиться, итальянцы сами найдут потерпевший крушение дирижабль. Таким образом, для задержки ответа из Рима были свои причины.

Еще до отбытия Люцов-Хольма из Хортена Рисер-Ларсен получил весьма неожиданное известие: итальянский диктатор Бенито Муссолини лично отверг норвежское предложение. Ранним утром первого дня Троицы итальянский посланник граф Сенни приехал к Рисер-Ларсену домой во Фрогнер. Ему было крайне неловко, и он надеялся, что пока это останется между ними. Муссолини воспринял норвежское предложение крайне отрицательно. Похоже, итальянский диктатор не хотел никакой крупномасштабной спасательной операции со стороны норвежских властей. Насколько Рисер-Ларсен понял — естественно, из беседы сугубо между ними и в неофициальном порядке — Муссолини особенно возмутило намерение назначить руководителем спасательной экспедиции Руала Амундсена.

Никто лучше Рисер-Ларсена не знал, как непростительно Амундсен оскорбил итальянцев. Он сам присутствовал на многих встречах норвежского полярника с итальянскими специалистами по самолетам и дирижаблям.

В мае 1924 года Руал Амундсен ездил по Италии с лекциями, чтобы заработать денег для оплаты своих быстро растущих долгов. Полярник удостоился чести встретиться с тогдашним премьер-министром Бенито Муссолини, который и сам был пилотом. Муссолини поинтересовался, не думает ли Амундсен взять в планирующуюся летную экспедицию из Шпицбергена к Северному полюсу итальянского пилота. Амундсен ответил, что об этом, к сожалению, не может быть и речи. Состав экспедиции уже утвержден.

Это было только началом. Далее Муссолини предложил экспедиции еще одну летающую лодку — итальянский «Дорнье Валь». Амундсен к тому времени уже заказал два немецких «Дорнье Валя», на что денег у него, собственно, не было. Он ответил, что это дело другое. Пилотом летающей лодки Муссолини рекомендовал взять легендарного летчика и героя войны Антонио Локателли. От такого Амундсен отказаться не мог.

В ответ на столь щедрое предложение Руал Амундсен придумал довольно нежизнеспособный план. Самолет с опознавательным итальянским знаком I-Deor должен был присоединиться к уже заказанным летающим лодкам. В списках Норвежской воздухоплавательной ассоциации они уже получили норвежские опознавательные знаки N24 и N25. Итальянскому «Дорнье» срочно присвоили знак N26. Амундсен хотел отправиться из Ню-Олесунна на Шпицберген на трех самолетах, сесть на лед или разводье у Северного полюса, перелить горючее с итальянского самолета и оставить его там, продолжив полет на N24 и N25 через Ледовитый океан на Аляску {19}.

Муссолини, должно быть, этот план разгадал и почувствовал себя обманутым. Будучи хорошим стратегом, он настоял на том, чтобы итальянский самолет сохранил свои опознавательные знаки. Амундсен даже думать не хотел об итальянско-норвежской экспедиции. Знак N26 быстро и незаметно удалили из списков Норвежской воздухоплавательной ассоциации, а Амундсену пришлось искать другие источники оплаты уже заказанных самолетов. Возможно, кое-что из этого плана все-таки пригодилось, когда экспедиция Амундсена — Элсуорта отправилась в путь на двух самолетах, а вернулась только на одном.

Прибытие экспедиции Амундсена — Элсуорта в Осло — к удивлению Амундсена и ее участников — стало предметом чуть ли не истерического восторга. Но Руал Амундсен уже планировал следующую экспедицию. Он же все-таки не достиг Северного полюса. Посреди всех торжеств Амундсен нашел время отправить итальянскому инженеру Умберто Нобиле телеграмму и пригласить его в Норвегию. Нобиле столь же скоро испросил все необходимые разрешения и полномочия у политического руководства Италии.

В двадцатые годы Умберто Нобиле был одним из ведущих мировых конструкторов дирижаблей. Для создания американского дирижаблестроения его пригласили в США, на завод «Гудиер», он был востребованным консультантом в ряде других стран, в том числе в Англии и России. Итальянские полужесткие дирижабли славились