За дальним лесом - Алексей Гаврилов

навстречу неизвестности. Но, к своему удивлению и спокойствию, пройдя значительное расстояние, она так никого и не встретила.

– Показалось мне, что ли? Примерещилось, – удивлялась Маруся, – А, может, это молния была? Шаро-варная. Тогда почему не бабахнуло? Странно всё это.

Но что бы там не было, это так и осталось для девочки загадкой. И для нас тоже. Потому, что мы уже побежали вслед за Марусей дальше. Не отставайте. А если вам так любопытно, то мы сможем потом сюда ещё вернуться и всё здесь как следует обследовать. И так, побежали догонять Марусю, пока она совсем не скрылась из вида. Тем более, что ручей уходил вправо, и Маруся рассудила, что не стоит следовать за ним, а лучше пойти по прямой. Главное – не заблудиться…

«Старик у моря»

«Жил старик со своею старухою у самого синего моря». Помните начало так известной сказки Александра Сергеевича Пушкина? Вот и я помню. По факту же всё оказалось куда как более запутаннее и непредсказуемо, при ближайшем рассмотрении. И так, вышла, наконец-то, наша Маруся к самому синему морю:

– Уф… Умоталась. И куда тут дальше? Камушки в воду покидать, волной морской полюбоваться и обратно? Чего тут делать-то? Пусто, как в пустыне. Ни одного Айвазовского на берегу. Потонули они все, что ли? Ладно, пойду «блинчиков» наделаю и обратно, к бабушке, – и она направилась к песчаному берегу моря, на который набегающие волны выносили отполированные водой до блеска разноцветные камушки. Спустившись по тропинке с утёса, Маруся заметила на берегу, почти у самой воды, маленькую покосившуюся хижину. Немного подумав, девочка направилась туда. На берегу, перед хижиной, на старом разбитом корыте, перевёрнутым кверху дном, сидел угрюмый, как утёс, старик, а на летней кухне, под навесом приставленном к хижине стряпала старуха и громко, не останавливаясь ни на минуту и не прерываясь, во весь голос за что-то распекала старика. Она говорила так громко, что даже местные чайки не могли её перекричать и давно уже улетели, ища себе покоя и уединения.

– Извините, а сказка только началась или уже заканчивается? Просто у Александра Сергеевича начало сказки и концовка очень похожи, хотелось бы узнать – я не опоздала? – поинтересовалась Маруся, подойдя к старику совсем близко, но всё-таки на этикетно-приличное расстояние.

Старик молча, будто неводом окинул девочку своим взглядом.

– Таки здрасти Вам! – раздался с летней кухни громовой голос старухи, сотрясающий окрестные скалы, – Сказка так никогда и не начиналась, между прочим. Зарубите это себе на носу. Обещал мне золотые горы, кисельные берега, шикарный дом на берегу лазурного моря с видами Айвазовского из окна. И скажите мне: Что я имею за все мои страдания? Эту влажную халупу, в которой ветер гуляет через щели, когда захочет? Этих орущих,вечно голодных чаек над головой и пару жалких устриц на завтрак?Жила себе в своём колхозе, горя не знала. Нет же, соблазнил меня: Поехали, да поехали. Приехала… Вот уже пятьдесят годков на этом полустанке болтаюсь, всё жду чего-то, надеюсь. А ему что в лоб, что по лбу.Хоть кол на голове теши. Наловит с утра корзину окуньков-горбунков, снесёт на базар, а потом весь день, до самого закатасидит на этом проклятом корыте,видами любуется.Тьфу.Будь ты проклят. Чтоб тебя черти в этом корыте унесли. Глаза б мои тебя на тебя не смотрели.

– А как же Золотая рыбка, – растерялась Маруся, – Золотую рыбку поймать не пробовали?

– Маленькая ты ещё, – всё в сказки веришь, – старуха вышла из-под навесаи направилась к девочке, вытирая руки об угол фартука. Она уже немного успокоилась и голос её зазвучал намного тише и миролюбивее, – Золотая рыбка – это мужик с головой и руками, а не это недоразумение, – при этих словах она кивнула головой в сторону старика, всё так же молчаи угрюмо сидящего на своём корыте, – Думала: у моря поселимcя, в тепле, в красоте заживём, горя знать не будем. Зато теперь горе знает нас как облупленных. Каждый божий день с утра уже здесь. Посмотри,как мы живём. Как мы живём! Это же слёзы – как мы живём. Птицы над нами пролетают и плачут – как мы живём. Рибы уже давно смеяться перестали и только слёзно сочувствуют – как мы живём! Да что там рибы, волны на берег накатываются и слезами обливаются. Вот так мы живём. Если бы во всём море – океане была бы хоть одна Золотая рыбка, она бы уже сама давно бы приплыла и сдалась в плен, только чтобы не слышать и не видеть, как мои страдания разрывают меня на части.И была бы я уже давно дворянкой столбовою при двух столбах и гуляла бы здесь как барыня по Ланжерону, вдоль и обратно. А это недоразумение хочет, чтобы моя прелесть торговала на рынке и во всю мою шикарную грудь, как полоумная кричала: «Бички! Бички!». Как себе такое можно представить, после всего того, что он для меня не сделал?

– А владычицей морской не хотели бы стать? – искренне поинтересовалась Маруся.

– Нет, владычицей не хочу, – ни секунды не сомневаясь, ответила старуха, – Мокро там. Да и зачем мне второе разбитое корыто? Рядом с этим что ли сидеть? – и она снова указала на старика, – Я девочка, тоже ведь на сказках воспитанная, порядок знаю. А теперь ещё и жизнью учёная – в сказки не верю. Вот дилемма-то, – и старуха вдруг улыбнулась и рассмеялась, – Вот как тут понять – чему можно в сказках верить, а чему нет?Только мудрый докопается до истины. Так что, милая, сказки, всегда, читай внимательно и с рассуждением. Просто так ни на что не ведись. А то заведут, как меня вот, например. А у меня ведь голос. Я в консерваторию поступать хотела, петь мечтала. Да вот, влюбилась, повелась на пустые обещания, приехала сюда. Здесь-то моя молодость и пропала. А с нею и мечты мои тоже. Так-то вот.

– А я всегда думала, что жить на берегу моря – это счастье,–озадаченно произнесла Маруся.

– Счастье – это когда ты смотришь на звёзды и тебе радоваться хочется, а не плакать. Вот что такое счастье. А где ты будешь смотреть на эти самые звёзды – уже не имеет никакого такого значения, – подвела итог, в общем-то, мудрая старуха.

– Ладно, – продолжала она, – Не будем о грустном. Ты пока располагайся, отдохни, а я на стол соберу. У меня и ужин как раз почти что уже готов. Проголодалась, поди, с дороги.

И старуха вернулась на кухню к своим стряпчим делам.

Маруся