Маг для бастарда - Вера Чиркова

И тогда выяснилось, что в углу двора есть калитка в сад, и однажды после обеда мы всей толпой отправились туда. И обнаружили уже подсохший склон, на котором зеленела робкой щетинкой молодая травка и набухали почки на старых, узловатых яблонях, грушах, вишнях и еще каких- то незнакомых мне деревьях и кустах.

А далеко внизу, за садом и за окружавшей его стеной, между туманными склонами прибрежных скал синела полоска по- весеннему яркого моря.

В этот момент я понял, почему все воспитатели так ждали, когда же наконец сойдет снег. Отсюда, с этого пригорка, мы уже не казались самим себе всеми забытыми пленниками, затерянными где- то на краю света. Здесь можно было смотреть в манящую дальними странами и вольными ветрами даль и мечтать о тех временах, когда кончится контракт и сытная, но нестерпимо однообразная жизнь в кандалах чувств долга, распорядка дня и ежедневных доносов на самих себя.

Следующий месяц был наполнен робким еще солнечным светом, почти праздничным покоем и мелкими открытиями, которые делал маленький Вакринт, в этом году впервые задавшийся важными вопросами, куда падает вечером солнце и что думает ночью трава.

И я уже почти поверил, что мне суждено жить здесь все пять оговоренных контрактом лет, как вдруг однажды вечером, сидя у распахнутого окна лаборатории и проверяя, как выкристаллизовался из сложного раствора нужный мне ингредиент, получил очередное послание.

Событие не столь уж редкое, обычно я получал их каждую неделю, а вместе с ними какие- либо поручения. То нужно было, чтоб гувернантка прислала мерки со своей подопечной, где- то далеко бастарде шились по ним новые наряды. То прислали кристаллы с тремя языками, на которых говорят уроженцы южных государств, граничащих с нашим королевством, и предложили научить Мэлин этим языкам.

Верный выбранному методу общения с воспитанницей, я отнес девчонке и приказ, и кристаллы, и коротко спросил, желает она учиться, или мне отослать кристаллы назад. Она пожелала, и потом мы с Ренгиусом три дня снимали ей головную боль, зато Мэлин сумела прочесть в подлиннике поэму великого шисхтского поэта позапрошлого века. Хотя я очень сомневался, много ли она поняла. У нас на плато до сих пор спорят, мудрец он был или хулиган, любивший играть созвучными словами и подменять здравый смысл искаженными представлениями об извечных истинах.

И вот теперь на подоконнике, придавленное для надежности томиком с рецептами, лежало новое послание, а я неторопливо сливал через ситечко раствор, чтобы достать полученные в результате почти недельного процесса драгоценные кристаллики, которые следовало хранить в фиале темного стекла, но ни в коем случае не металлическом.

Лишь закончив работу и полюбовавшись на мирно гаснущий закат, я вскрыл письмо, прочел раз, потом второй… И торопливо пробормотал себе под нос заклинание невозмутимости, которым не пользовался вот уже второй месяц.

Королева снова нанесла мне удар, и не только мне. И снова я не имел ни малейшего выбора — в последнем, столь выгодном контракте, было маленькое уточнение. Не помню дословно, но смысл такой: выполнять свои обязанности я должен не только в этой крепости, но и там, куда переедет Мэлин в случае необходимости. Я тогда еще втайне понадеялся, что возможно королева призовет ее ко двору, чтобы познакомить с молодыми знатными господами, и, как водится, глубоко ошибался.

Нам предстояло через два дня отправиться морем на юг, королевская яхта уже идет в Тушер, самый большой из портов, расположенных на берегу Хизарского залива. Завтра утром мы должны выехать в карете в сторону моря и ждать в доме коменданта порта.

— Ганик! — рявкнул я, пряча приказ в карманы, а фиал в шкаф. — Ты где, мошенник?

— Здесь, господин Иридос, — заглянул рыжий сноп в приоткрытую дверь, — ходил помогать садовнику окапывать яблони, нам уже меньше половины осталось.

— Вам, господин Ганимед, — едко ответил я, скептически рассматривая его рожицу, расцветшую на солнце веснушками, а на хороших харчах и свежем воздухе — ярким румянцем, — больше не нужно ничего копать. Собирай багаж, мы уезжаем.

— Куда?

— Куда повезут.

Выйдя из лаборатории, запер дверь и отправился в сторону комнаты отдыха, где после прогулки должны были сидеть дети и дежурные воспитатели, мы снова занимались с бастардами по графику. Собрать свои вещи еще успею, сначала нужно предупредить Мэлин.

Комендант и Ренгиус встретились мне на половине дороги, настороженно вгляделись в лицо.

— Ты уже получил приказ? — последнее время сородич все чаще обращался ко мне попросту.

— Да, — так же коротко кивнул я. — Мэлин уже в курсе?

— Да, мы отправили ее помогать Косилле отбирать самые нужные вещи, на яхте ее ждет новый гардероб. Поужинать ей тоже лучше в своих покоях, вам рано вставать. — Коллега смотрел на меня как- то встревоженно, и я про себя порадовался собственной предусмотрительности.

Почему- то сразу сообразил, что они будут реагировать именно так.

— Я в курсе, Ганик уже собирает багаж, — вежливо ответил им. И небрежно спросил: — Тогда я тоже поужинаю у себя, мне еще складывать зелья и приборы. Простимся утром?

— Конечно, — кивнул маглор как- то обреченно, но в присутствии коменданта я не стал его ни о чем расспрашивать.

Просто повернулся и направился назад, решать важный вопрос — забирать или нет доставшиеся мне в наследство мантии.

Раннее утро мы с Гаником встретили во всеоружии. То есть полностью готовыми к путешествию. В этот раз я упаковывал багаж не торопясь, аккуратно и вдумчиво, и у меня получилось его даже несколько меньше, чем по прибытии. Хотя я пополнил свои запасы ингредиентов и после некоторого раздумья взял в лаборатории один из небольших котелков. Судя по направлению нашего путешествия, в степные районы мы прибудем в разгар цветения разнотравья, и не попить свежих отваров собственного приготовления просто грех. Несомненно, сыграла роль и маглорская хозяйственность, и заявление Ренгиуса, что большинство находящихся в лаборатории химикатов и оборудования оставил один из первых воспитателей Мэлин, сбежавший под прикрытием личины, после того как она высмеяла его при всех.

Мы уже слегка перекусили, Ганик перетаскал наши сундуки и мешки, а я стоял с саквояжем в руках в ожидании воспитанницы, и тут в сопровождении главного повара появился слуга с продуктовой корзиной.

— Господин маглор, — почтительно обратился ко мне бог кухни, — тут все свежее и пирожки еще горячие. Возьмите, не погнушайтесь. А то Ганику мы даже предлагать не стали, знаем, что не возьмет. Такой послушный мальчик.