Хроники возрожденного Арканара - Борис Вишневский

Описанный случай – не первый в этом году: летом в Москве в драке с приезжими из Чечни был убит другой спартаковский фанат – Юрий Волков. Его предполагаемые убийцы ждут суда – однако, двое из трех участников нападения были отпущены под подписку о невыезде, и лишь потом задержаны (что очень похоже на ситуацию со Свиридовым). После чего в Москве также прошли акции протеста – правда, не такие массовые, как в декабре, и в меньшей степени «окрашенные» в националистические тона.

Реакция властей на события на Манежной площади оказалась легко предсказуемой. Общие слова о необходимости «жить дружно» в многонациональной стране быстро сменились заявлениями о возможном ужесточении правил регистрации в крупных городах, и усилении ответственности за проведение несанкционированных публичных акций.

Что касается реакции общества, то оно разделилось на две части.

Одна, – явно меньшая, – забила тревогу, считая происшедшее очевидной демонстрацией роста фашистской угрозы в современной России. А другая, большая часть, начала оправдывать тех, кто вышел на Манежную, уверяя, что «кавказцы ведут себя вызывающе» и «не хотят жить по нашим обычаям».

И вот уже протодиакон Андрей Кураев заявляет, что нельзя считать «фашистами» тех, кто вышел на Манежную, потому что у них «был более чем серьезный повод для декларации своего протеста». И, заявляя о «несовместимости» русской и кавказской культур, успокаивает общественность: дескать, протестанты «на Манежной никаких дел не наделали, разве что елку опрокинули». Заметим: погромщики, «декларируя свой протест», избивали «кавказцев», и фотографировались на фоне избитых, вскидывая руки в нацистском приветствии – неужели в этом Кураев видит лишь мелкие шалости?

Ему вторит «вождь нацболов» Эдуард Лимонов, требующий не применять термин «погромы» к событиям на Манежной площади, и зовущий «манежных» активистов на свою акцию 31 декабря в защиту свободы собраний. После чего глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева отказывается участвовать с Лимоновым в одном мероприятии, поскольку он зовет туда погромщиков, и организовывает собственную акцию.

Наконец, из лагеря, считающегося либеральным, вместо решительного осуждения погромщиков звучат совсем иные слова! Один из сопредседателей создающейся «партии народной свободы» Владимир Милов призывает противопоставить фашизму «либерал-национализм», и заявляет: «никогда националистические лозунги не были бы столь популярными, не будь под ними реальной проблемы». Правда, в свое время в Германии большинство, поддержавшее фашистские лозунги, считало «реальной проблемой» наличие евреев, которые якобы во всем виноваты – после чего нацисты стали решать эту «проблему» при помощи газовых камер и лагерей смерти…

Да, многие аспекты поведения приезжих, – и не только с Северного Кавказа, – кажутся многим из давних обитателей Москвы, Петербурга и других городов, мягко говоря, неприятными. Да, многие сыны «маленьких, но гордых республик» не всегда отличаются уважением к окружающим, но любят демонстрировать свою «крутизну» и атрибуты «красивой жизни».

Но, во-первых, они не «мигранты», а российские граждане, имеющие право – по Конституции, – свободно выбрать себе место жительства.

А во-вторых, разве только они так себя ведут?

Разве вполне себе славянского происхождения чиновники или олигархи (а также их дети) ведут себя иначе?

Разве не уверены москвичи, петербуржцы и жители других городов, что случись что – и представители «элиты», которой все позволено, и у которой «все есть», обязательно уйдут от ответственности?

Разве не стали притчей во языцех такие случаи, как история с сыном тогдашнего министра обороны, сбившего насмерть старушку с характерной фамилией Беридзе, но так и не признанного виновным?

А история гибели Ольги Александриной и Веры Сидельниковой в столкновении с «Мерседесом» вице-президента «ЛУКОйла» Анатолия Баркова? И ведь как-то не припомнить массовых акций протеста против того, что, в конце концов, погибшие и были объявлены виновными в собственной гибели…

Поставим мысленный эксперимент: Егор Свиридов был убит в драке с сыном крупного столичного чиновника или «топ-менеджера» одной из госкомпаний. А освобождать соучастников убийства приехали бы машины не с дагестанскими номерами (как это было в реальности), а с госномерами московской мэрии – после чего их благополучно отпустили бы. Какой величины толпа вышла бы на Манежную площадь после этого? И как «мягко» бы этих протестантов встретила московская милиция, если бы они начали скандировать «антиправительственные» и вдобавок предельно оскорбительные лозунги?

«События на Манежной площади – проявление социального протеста, – повторяют эксперты, политики и журналисты. – Выросло поколение детей тех, кто превращен новой элитой в беззастенчиво попираемое и бесправное «быдло». Они росли на фоне «реформ», которые разрушили жизнь их родителей, видя Версаль в виде Рублево-Успенского шоссе для одних и жизнь ниже порога бедности для множества других. Они понимают, что у них нет перспектив, и растут с единственным желанием – отомстить!».

Это – правда. Страшная правда. Но не вся. Потому что социальное расслоение – результат политики властей, а социальный протест (основания для которого имеет большинство населения страны, не попавшее в «элиту» или ее обслугу) не «канализируется» ни одной из существующих оппозиционных партий, находя лишь «националистический» выход. Почему? Не потому ли, что этот протест искусно направляется именно и только в это русло?

Не потому ли, что ксенофобия распространяется в обществе практически безнаказанно? Не потому ли, что известно о связи фанатских группировок с прокремлевскими молодежными движениями типа «Наших»? Не потому ли, что власть объявляет «экстремистами» политическую оппозицию и гражданских активистов, но заигрывает с националистами, спуская на тормозах множество случаев их преступлений? Не потому ли, что не припомнить, чтобы представители власти возлагали венки на могилы «инородцев», погибших от рук отечественных нацистов? Или, хотя бы, приходили на «Марши против ненависти», которые проходят в Петербурге седьмой год подряд в память ученого-антифашиста Николая Гиренко, убитого нацистами?

Что делать – известно: не мы первые сталкиваемся с такими проблемами.

С одной стороны – надо заботиться о снижении уровня социального расслоения. Чтобы заработали «социальные лифты» и стали проходимыми «социальные барьеры». Чтобы социальное происхождение «из низов» не закрывало путь к качественному образованию и получению престижной работы. Чтобы циничная роскошь жизни «элиты» не сочеталась бы с унизительной бедностью многих людей. И так далее.

А с другой стороны, надо «каленым железом» выжигать фашизм и национализм, любую пропаганду национального превосходства или национальной ущербности, любые призывы к разжиганию межнациональной вражды и ненависти. Только когда наказание за это станет неотвратимым – будут вырваны «зубы дракона», из которых всегда вырастают ядовитые всходы.

Между прочим, одним из требований погромщиков на Манежной площади была отмена 282-й статьи УК РФ, карающей за разжигание межнациональной вражды. О чем нелишне знать некоторым либералам, призывающим отменить эту статью, поскольку по ней преследуют оппозицию (как будто ее не могут преследовать и по другим статьям!). И заявляющим, что за фашистские призывы нельзя наказывать, поскольку это, мол, «свобода слова» (а наказывать можно лишь тогда, когда фашисты кого-то уже избили или убили).

К сожалению, за фашистским словом всегда следует дело – это убедительно показано опытом фашизма, который мы когда-то победили.

Неужели мы допустим, чтобы он возродился в нашей стране?

Избыток оскорбленных чувств

Акции в защиту 31-й статьи Конституции могут уйти на второй план. Куда актуальнее сейчас защита совсем другой статьи – 14-й. Где говорится о светском государстве.

Когда все больше и больше людей не понимает, в каком веке они живут? Когда агрессивно-невежественные особи из «народных соборов» и «православных хоругвеносцев» все громче и наглее вмешиваются в светскую жизнь. Когда нарушение решений средневековых церковных соборов объявляется уголовным преступлением. Когда религиозные нормы и обычаи стремительно возводят в ранг светского закона. Когда атеистов называют «больными животными» и «идиотами». Когда религиозные фанатики громят художественные выставки и требуют запретить фильмы и пьесы. Когда требуют тюремного заключения за «кощунство» и «богохульство» и вносят в парламент закон об уголовном преследовании за якобы «оскорбление религиозных чувств и убеждений».