Шелковые сети - Джоанна Лэнгтон

— Да ты вся дрожишь! — спохватился он. — В этих местах шторм налетает неожиданно. — Обняв Мари за плечи, он повел ее к дому. — Между прочим, если бы тебе вздумалось войти в воду и пройти несколько шагов, то последствия могли бы быть весьма плачевными: дно здесь резко обрывается вниз, а ты не умеешь плавать. Естественно, я испугался.

Мари молча плелась вперед. Типично мужские рассуждения! Похоже, Энди считает ее полной идиоткой! Почему она обязательно должна была бросаться в штормовое море?!

Погруженная в эти мрачные размышления, Мари добрела до того места, где начинался подъем. Здесь он неожиданно подхватил ее на руки.

— Ты очень устала, — пояснил он. — Ничего, примешь горячую ванну, поешь и сразу почувствуешь себя лучше.

Остаток пути Энди нес ее, а войдя в дом, направился прямо в роскошную ванную и усадил на шезлонг. Потом открыл краны.

— Забирайся скорей, — сказал он, когда ванна наполнилась почти до краев.

Босиком, с закатанными до колен брюками и растрепавшимися на ветру золотистыми кудрями, Энди был далек от привычной элегантности. Удивительно, но после всего случившегося Мари по-прежнему находила его чрезвычайно привлекательным.

— Только после того, как ты уйдешь.

Карие глаза Энди блеснули.

— Одну я тебя не оставлю. Ты можешь упасть в обморок, да и вообще… мало ли что…

— Твоя опека мне ни к чему. Я и на берег-то побежала, только чтобы оказаться подальше от тебя!

Не вступая в дальнейшие споры, Макгвайр попросту подхватил ее и усадил в ванну прямо в рубашке. Очутившись в ласковой теплой воде, Мари притихла. Ее глаза наполнились слезами.

Энди посмотрел на нее и хрипло произнес:

— Если ты и в самом деле забеременела, я женюсь на тебе.

Мари вздрогнула от неожиданности. У нее даже в висках заломило. Не может быть… Это все блажь. Всерьез он так не думает. Чтобы Энди Макгвайр женился на дочке слуги только потому, что обрюхатил ее? Нет, эти слова он произнес под воздействием груза вины. В действительности он содрогается при одной лишь мысли, что возьмет в жены простую, не обладающую никакими титулами или положением в обществе девушку.

— Такие жертвы ни к чему. Я как-нибудь сама справлюсь с трудностями. — Мари произнесла то, что, по ее мнению, должна была сказать, но, однако, отметила, как сладко заныло в груди глупое сердце при мысли о все еще возможном счастье.

— Я сделал ошибку и беру на себя всю ответственность, — возразил Энди. И добавил едва слышно: — Прости меня…

— Ладно, только отпусти меня завтра домой, — сдержанно попросила Мари, не поднимая глаз. Последние слова Энди полностью подтвердили догадку, что именно подвигло его сделать столь неожиданное предложение.

Наступило молчание.

— Нет. Я, конечно, сожалею, что все так обернулось, но не настолько, — сказал наконец Энди.

Мари пожала плечами.

— Не понимаю, что ты выгадываешь от моего присутствия?

— Тебя.

Мари откинулась на спину и закрыла глаза. Еще никогда не чувствовала она себя такой усталой. Незаметно к ней подкралась дрема. Вынырнув из короткого сна, Мари обнаружила, что Энди стаскивает с нее мокрую рубашку. Прежде чем она успела что-либо возразить, он закутал ее в махровую купальную простыню.

— Возможно ты пока не осознаешь этого, дорогая, но нам будет очень хорошо вдвоем, — упрямо гнул свое Энди. — Завтра наступит новый день, засияет солнышко, и тогда ты поймешь, что я прав.

Истощенная нервным напряжением и физической усталостью, Мари без сил опустилась на застланную заново постель.

— Тебе необходимо поесть, — заметил он.

— Я не могу. — Взгляд Мари упал на резьбу изголовья. — Какая красивая кровать… Ой, а это что? Распятие?

— Ну да, — кивнул Энди. — Это так называемая брачная кровать. В здешних местах до сих пор сохранился обычай, при котором молодожены проводят на таком ложе первую после свадьбы ночь.

Мари прикусила губу, пронзенная мыслью о том, как кощунственно они с Энди — невенчанные! — использовали сегодня эту чудесную постель.

— Мы не должны были сюда ложиться!

— Дорогая, в конце концов, это всего лишь кровать, — резонно заметил он.

Бросив на него взгляд, в котором отразилось все презрение по поводу мужской неспособности понять естественный ход вещей, Мари все-таки легла. Вскоре она уснула, но перед этим произнесла про себя обычную молитву.

Как и предсказывал Энди, утро наступившего дня оказалось солнечным. Мари обнаружила, что лежит одна. Вмятина от головы на соседней подушке отсутствовала. Первым делом Мари отправилась под душ, чтобы вымыть голову, куда вчера набилось изрядное количество песка. Облачившись в голубую шелковую юбку и белый «топ» на тоненьких бретельках, она остановилась перед зеркалом.

В этот момент дверь спальни приоткрылась. Удостоверившись, что Мари не спит, Энди переступил порог. Сегодня на нем были светлые полотняные брюки и черная футболка.

— Завтрак? — предложил он.

— Я готова съесть лошадь, — призналась Мари, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ее щеки окрасил легкий румянец.

Не говоря больше ни слова, Энди распахнул дверь во всю ширь, и ожидавший в коридоре стюард вкатил в спальню уставленную блюдами тележку. Через минуту на балконе был накрыт стол. Не заставляя себя упрашивать, Мари села на предложенный Энди стул и потянулась к стеклянному кувшину с апельсиновым соком. Наполнив стоявший перед ней стакан, она положила себе на тарелку несколько маленьких сандвичей с разной начинкой.

Энди наблюдал за ней с блеском в глазах.

— Сегодня мы все начнем заново.

— Вот как?

Мари не поднимала глаз от быстро пустеющей тарелки. Шутит он, что ли? Заново! То есть нужно сделать вид, что вчера ничего не произошло?

Едва ощутимая боль в промежности служила Мари достаточным напоминанием о том событии, участниками которого они с Энди стали накануне. Но не это беспокоило Мари. Ее не покидали мысли о возможной беременности. Еще стоя под душем она прикидывала то так, то этак, подсчитывая дни месячного цикла. Итог оказался неутешительным. По всему выходило, что Энди занялся с ней любовью в самый удачный для зачатия момент. Мари замирала при мысли, которая к этому моменту уже почти стала уверенностью, что прямо сейчас в таинственных глубинах ее организма крошечные клетки деловито занимаются созданием новой жизни.

— Мари… — Энди положил пальцы на ее потянувшуюся за очередным сандвичем руку. — За тобой будто кто-то гонится. Или ты уже ешь за двоих?

Она подняла голову. Огромные голубые глаза на ее бледном лице поражали своей красотой.

— Если это шутка, то не очень удачная. Он вздохнул.

— Знаю, о чем ты думаешь, дорогая. Вчера ты заметила вырезанное на изголовье кровати распятие, и тобой завладели тривиальные обывательские суеверия.