Дочь княжеская. Книга 2. Часть 2 (СИ) - Чернышева Наталья Сергеевна

— Пожалуйста, — сказала она, — не надо вот этого всего. Этих светлостей и прочего… Я — Хрийз. И всё.

— Не привыкли ещё? — понимающе спросил он. — А надо.

— Знаю, — уныло согласилась девушка, — Но всё-таки…

— У вас ко мне дело, Хрийзтема Браниславна?

Р-р! И ничего не сделаешь, даже если очень сильно захочешь. Барьер, через который не перешагнёшь уже никогда. Все, с кем была знакома раньше, предпочтут остаться по ту сторону. Настолько в этом мире важен статус, прямо как в Индии с её кастами.

— Да, — сказала она, — Вы не могли бы мне объяснить теорию множеств, Несмеян

Некрасович? Хотя бы в общих чертах.

— Теорию множеств, — повторил он, с любопытством её разглядывая, — Откуда же вы знаете о ней?

— Ещё с Земли. Мы учили в школе, только я… — она выдохнула, и всё же призналась:- Я всё забыла! А надо вспомнить.

— Хорошо. Пойдёмте в здание…

Только оказавшись в тепле Хрийз поняла, насколько успела замёрзнуть на ледяном ветру. Надо было всё же одеться теплее, даром, что ли, свитеров навязала.

И скорей бы уже устанавливались морозы, а то по такой сырости волчью шубу надевать жалко, не заслужила она подобного обращения. Сняв плащ, Хрийз тут же сунула озябшие ладони под мышки, и это не укрылось от взгляда учителя.

— Пойдёмте вот сюда… вам необходимо горячее…

— Нет, не надо! — отказалась Хрийз.

Обеда ей ещё не хватало. В школьной столовой. Неважно, что все ученики уже давно разошлись, всё равно…

— Счейг с булочкой, — вот же этот, змей-искуситель! — Сейчас принесу.

— От счейга я отказаться не могу, — вынужденно согласилась Хрийз.

Счейг оказался великолепен, насколько может быть великолепен горячий напиток после мерзкой непогоды, по которой пришлось пробежаться аж от самой набережной, потому что ждать общественный транспорт оказалось выше собственных сил. Булочка же была типично школьной булочкой, мягкой, свежей, с забытым вкусом детства, и как же нестерпимо захотелось оказаться в прошлом, в родном Геленджике, в школе, и чтобы бабушка встречала после занятий… Хрийз стиснула зубы, загнала обратно под веки непрошенную сырость. Всё. Отрезано, прошло. Не вернёшь. Надо жить сейчас…

— Теория множеств не содержит в себе особенных сложностей, — начал объяснения

Несмеян. — Начнём с основ.

Он вынул из кармана блокнот, перелистнул его, взял ручку.

— Для начала определимся с терминами. Множество — это совокупность элементов произвольной природы с каким-либо общим свойством. Допустим, множество животных, — на чистом листе появился круг, — Пока понятно?

— Да, — кивнула Хрийз.

— Идём дальше. В множестве животных можно различить несколько подмножеств. Скажем, множество мышей. Множество птиц, — внутри большого круга появилось два маленьких. — А вот есть множество, допустим, минеральных пород. Оно со множеством животных никак не пересекается. Согласны?

Хрийз кивнула.

— Смотрите, рассмотрим отдельно множество, скажем, мышей. Внутри него будет подмножество мышей с серым цветом шкурки, подмножество с белом и, на пересечении первых двух некоторое подмножество зверьков, имеющих и серый и белый цвет вместе. Отсюда следует что? Над множествами можно проводить операции. Пересечение, объединение, дополнение, разность, симметрическая разность…

Хрийз внимательно слушала, чувствуя, как всплывает сквозь толщу непонимания внезапное решение. Если всё это применить к магии… К триаде высших сил и квадрату стихийных… То получится… получится…

— А вот я думаю… — сказала Хрийз… — Про мышей… Наверное, белые мыши как-то влияют на серых, и те начинают перекрашивать себя в белый цвет тоже. Но, поскольку сразу всю шкурку свою они не могут сделать белой, они сначала становятся пятнистыми. Из своего множества они переходят вот в это пересечение. А оттуда уже, по мере окрашивания, в множество к белым. Это такая зона перехода получается. Зона влияния…

— Хм, — Несмеян поджал губы, — Возможно. Теория множеств — всего лишь математический аппарат. Применить этот аппарат можно где угодно.

— И для магических стихий тоже? — уточнила Хрийз.

— Разумеется.

— Да, и если по аналогии с мышами… Смерть и Жизнь — противоположные стихии, но они пересекаются точно так же, как серые и белые мыши, по Свету. Свет содержится и там и там, в разной только пропорции. И через Свет Жизнь может повлиять на Смерть! Заставить её… перекраситься. Перетянуть к себе. Уничтожить…

— Почему Свет? — настороженно спросил Несмеян.

— Ну, я инициирована стихией Жизни, — объяснила Хрийз. — Свет — наиболее доступная для меня сила из триады высших…

— Знаете что, ваша светлость? — решительно сказал учитель, забирая листок со своими объяснениями. — Я вам здесь не советчик! Обратитесь к магам.

Хрийз молча смотрела на него, не отводя взгляда. Потом сказала:

— Вы же понимаете, что глупо прятать этот листик. Я запомнила ваши объяснения.

— Что вы задумали? — прямо спросил он.

— Ничего…

— Не лгите!

Девушка чуть развела ладонями, покачала головой. Сказала, вставая:

— Я вам не могу рассказать, Несмеян Некрасович, простите. Вы не поймёте. Но вы мне очень помогли, спасибо.

— Магия — это очень опасно, а вы ещё слишком юны, ваша светлость, — сказал

Несмеян. — Вы собираетесь куда-то влезть, по глазам вижу. Куда-то, где можете погибнуть, как нечего делать. Вы подумайте хотя бы своей головой, что вы – последняя в роду, и именно вам со временем придётся держать нашу землю. Если вы погибнете сейчас по собственной глупости?

— Держать землю, — кивнула Хрийз, — Да. Именно это я собираюсь делать сейчас, а вы меня отговариваете, Несмеян Некрасович. Но ведь не отговорите же.

— Вы очень сильно изменились, — сообщил учитель. — Очень. Подумать только, не прошло и года… Я сообщу Ненашу о ваших намерениях. А может, мне сразу отправиться в Высокий Замок?

Хрийз замялась на время. Думала. В Замок Несмеян не пойдёт, у него не хватит на это духу. А с Ненашем как-нибудь обойдёмся. Ненаш не такой жуткий, как сТруви.

— Сообщите, — сказала Хрийз. — Конечно. Как я могу вам запретить?

Он побарабанил пальцами по столу.

— Всё же. Что бы вы там ни задумали, будьте осторожны. Пожалуйста.

Хрийз обещала.

Она успела на последний рейс. Катер шёл почти пустым, возвращался на стоянку. Сосновая Бухта сияла огнями впереди по курсу. Красивое, незабываемое зрелище. Но Хрийз чувствовала распластавшуюся над городом враждебную сеть.

Сеть дремала до времени, но она была, девушка воспринимала её ещё острее, чем раньше. Только вместо страха теперь её сжигала ярость.

«Держись, гадина! — думала девушка, сжимая кулачки, — Я тебя уничтожу!»

Она сознавала, что времени у неё мало. Ровно столько, сколько надо Несмеяну для того, чтобы разыскать Ненаша. Через раслин он вряд ли станет кого-либо вызывать, сам говорил много раз, что не маг. На последнем рейсе из Взморья его не было. Значит, остаётся только эта ночь. Может быть, завтрашний день.

Ступив на набережную, Хрийз не пошла в общежитие. Она долго стояла, подняв голову к небу, тело потряхивало от поднимающейся силы. Сначала надо было создать своё, так сказать, множество. Потом выдавить из чужого саму его суть, подчинив и обратив в противоположное. Достойная задача. Девушка прикрыла глаза, прислушиваясь. Потом тихонько пошла по набережной, свернула на проспект…

Она бродила по городу всю ночь. Дублировала крупные узлы вражеской сети, добавляла свои. Тонкая кружево стихии Жизни возникало из небытия словно бы само собой. Хрийз не оглядывалась, иначе увидела бы, как за нею пробиваются сквозь мёрзлую землю зимние цветы, стремительно растут, наливаются бутонами и распускают тонкие, прозрачные, стеклянистые лепестки. Это были и знакомые по прошлой зиме хрустальные розы, и дикая разновидность в виде мелких колокольчиков и какой-то совсем уже мелочи, размером с полногтя…

Время растянулось в бесконечность. Позже, вспоминая ту безумную ночь, Хрийз никак не могла оценить затраченное на неё время. По субъективному ощущению выходило не меньше вечности. На деле она успела уложиться до рассвета…