'Я - кто?! Сенсей?' 2: Изменяющий судьбыю Том II. Часть 1. - Kerr Riggert

В поисках решения проблемы я докопался в мыслях до мусорной информации, где-то когда-то почерпнутой на просторах Сети, и пожал плечами:

— Попробовать можно.

Быстро начертив две печати смещения звуков, одну себе напротив сердца, вторую на ладони, я приложил руку к уху Саске. Уловка сработала, Учиха спокойно заснул под размеренный стук, свернувшись калачиком.

Не знаю, что точно послужило толчком к переменам, но вскоре мы уговорили Учиху поесть и настроение у него улучшилось. По крайней мере, я больше не просыпался от его кошмаров.

Он предпочитал молчать, но однажды ночью, когда Наруто уже спал, а Джи еще не вернулся, заговорил со мной сам, рассказав о планах по убийству Итачи. Со стороны Саске это был жест доверия, хотя мне его слова напоминали планы серийного маньяка, случайно высказанные вслух.

— Саске, скажи, зачем он так сделал? Почему Итачи…

— Затем, что он урод! — окрысился Саске, на эмоциях включив шаринган.

— Нет, ты не понял. Какой в этом смысл? Чего он этим добился? Зачем он вырезал клан и почему оставил в живых только тебя одного? Он мог убить тебя, но не сделал этого. Почему?

Саске нахохлился, пригнувшись, словно кобра для броска, и процедил:

— Зачем это вам?

Проигнорировав агрессивный жест, я легко качнул головой:

— Эти ответы нужны не мне, а тебе самому.

Учиха вытаращился, словно я указал ему на что-то очевидное, чего он раньше не видел в упор.

— Чтобы его найти и победить, нужно понять, что им движет. Предсказать его следующий шаг. Может, Итачи псих? Так крыша едет далеко не сразу и не без причин. Причины могут быть не очевидны, могут быть абсурдны, но они есть всегда и у всех, а еще они многое могут объяснить.

На это Саске невнятно помотал головой, став похожим на какаду, который вытянул шею, наблюдая за чем-то странным.

Подавив неуместную улыбку, я кашлянул:

— Может, Итачи был эгоист и все делал для себя одного? Или он был повернут на личной силе? Если хотел доказать что он сильнее всех, то убил бы только лучших бойцов вашего клана, но пощадил бы и других детей, наверное, стариков и женщин. Особенно тех Учиха, которые вообще не были шиноби.

Саске нахмурился, но на его лице легко читалась мрачная заинтересованность.

— А если он испытывал на прочность эмоции, способность переступить через себя, то и тебя бы тут не было. Он бы в первую очередь убил именно тебя, как самого близкого ему человека. Зачем-то он ждет, пока ты станешь сильнее. Подумай, зачем ему это?

Надо было дальше задавать вопросы, а не размышлять. Саске схватился за голову, уперев невидящий взгляд в пол. А затем жалобно протянул:

— Не понимаю. Вы меня запутали, — и внезапно рявкнул: — Что вы знаете?

Наруто вздрогнул, но продолжил слушать, прикидываясь спящим.

— Я не знаю, я предполагаю, — я легко пожал плечами.

Саске разочарованно выдохнул и снова загрустил.

Выждав для приличия секунд пять-шесть, я тронул Учиху за плечо:

— Постарайся отстраненно вернуться в прошлое, тогда, когда все еще были живы. Должны быть причины…

— Не хочу, — слегка отпрянув, замотал головой Саске. — Больно!

— Я не заставляю, — я с трудом удержался от зевка, — просто хочу тебе помочь понять и разобраться в истоках произошедшего. Я даю направление, но ответов не прошу и не требую. Повторюсь, ответы нужны тебе самому, свои тайны ты оставляешь при себе.

Саске покивал, вздохнув, словно всхлипнув. Поежившись от ночной прохлады, я подтянул одеяло и тихо заговорил снова:

— Знаешь, почему хорошие книги перечитывают через года?

Саске недоуменно покосился, отвлекшись от тяжелых мыслей.

— Потому что со временем люди меняются, и книгу прочитанную в восемь лет, ты будешь воспринимать иначе в восемнадцать. Так же и с воспоминаниями. Тогда ты мог что-то упустить из виду или не придать значения. Теперь нужно только собрать все вместе в одну картинку, чтобы в ней не осталось пустых мест. Или их было как можно меньше. Ты когда-нибудь собирал пазлы?

Недоуменный кивок, потому что связь памяти и игрушки до него еще не дошла.

— Разрозненные факты, домыслы и теории — это кусочки одного пазла. Некоторые у тебя уже есть, просто они бесполезны и непонятны друг без друга, иные затерялись и их придется искать, но в итоге все кусочки составят одну общую картинку, которая прояснит если не все, то очень многое.

Саске вздохнул, но утвердительно покивал и больше голоса не подавал. Посчитав разговор завершенным, я пожелал Учихе спокойного сна и отвернулся к стенке.

— У вас на все случаи жизни есть пример, — то ли хмыкнул, то ли фыркнул Саске мне в спину.

— Что поделать, — не обернулся я, — моя жизнь небогата личным жизненным опытом, особенно после потери памяти. От того я стараюсь эти бреши заполнять чужим. На чужих ошибках учиться безопаснее, чем на своих. А еще, — я улыбнулся, — какой-то умный человек говорил: «Люди делятся на две категории: на тех, кто читает книги, и тех, кто слушает тех, кто читает»(1).

Фыркнув, Саске отвернулся, но я заметил у него улыбку: подколку он понял.

Замерев от запоздалой мысли, я сел и тихо окликнул Саске.

— Решишь заняться самокопанием, — серьезно проговорил я, — будь осмотрителен. Ты должен быть сторонним наблюдателем, ведь изменить ничего уже нельзя, а нанести душе новых увечий — проще простого, — я указал на свою грудь раскрытой ладонью. — Тебе нужны только ответы, только факты. Вот я представляю себя другим человеком, чтобы не потерять нить происходящего. Когда ты чужой в своих воспоминаниях…

— О чем вы тут говорите? — влез Джирайя в разговор и в окно.

— Ни о чем, что бы вам могло быть интересно, Джирайя-сан, спокойной ночи.

Больше к тому разговору Саске не возвращался, но иногда я замечал, что у него красные без всякого шарингана глаза и опухший нос. Не получалось у мальчишки быть чужим в собственной памяти. Да и глупо было надеяться, что если у меня не выходило полностью отстраниться от воспоминаний Ируки, действительно чужого мне человека, то Саске меня превзойдет в освоении собственной памяти.

Следующей нашей остановкой был маленький город в яме, который назывался Иназума. Раз в пять меньше Конохи, но зато Город! Со смотровой площадки легко просматривались все улочки, расходящиеся от прямоугольной площади, сейчас занятой то ли просто