'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

class="p1">Так я узнал, что подводными взрывами занимались не только Якоби с Нобелем, а еще с десяток инженеров и просто офицеров по всей России. Так, у Свеаборга были выставлены гальванические мины конструкции штабс-капитана Сергеева, у Ревеля — капитана Зацепина, у Динамюнде — капитана Патрика, на Дунае и Буге — донные фугасы поручика Борескова. Неудивительно тогда, что в этом оружии мы оказались на какое-то время впереди всей планеты.

— Кстати, активировать капсюли можно ведь и с помощью магнетизма, — продолжил Якоби. — Помните, вы рассказывали про передачу волн? У меня пока не получилось, но должно, я чувствую… И тогда передатчик на берегу, приемник в мине и…

— Надо будет учесть защиту от природных магнитных волн, чтобы мина не сработала случайно, — я даже перебил Бориса Семеновича, чтобы он точно не забыл про эту опасность. Он, конечно, и сам про что-то такое писал, когда изучал сложности прокладки кабеля под землей, но в таком деле лучше перебдеть.

— Точно, — глаза Якоби загорелись. — Для сохранения и передачи сигнала по воздуху можно будет не с нуля начинать, а использовать все старые наработки. И ведь так увлекся, что чуть из головы не вылетело.

— И как, есть какие-то старые идеи, что смогут нам помочь? А то вариант с капсюлями выглядит неплохо, но надежно ли? И если честно, меня смущает креновый замыкатель. Если ставить мины без присмотра, не хотелось бы потерять их в первый же шторм.

— Гремучая ртуть и серная кислота в стеклянной колбе, которая сломается при ударе, — предложил Якоби.

— Надежно?

— Тряска в шторм может инициировать взрыв. Время реакции не такое быстрое, поэтому в свое время и отказались от этого способа. И еще минус: мы получим подрыв пороха из одной точки.

— А если не ртуть и сера? — в голове мелькнуло что-то знакомое. — Допустим, возьмем ту же стеклянную колбу, которая сломается при ударе о вражеский корабль, но там будет электролит. Безопасный сам по себе раствор серной кислоты, процентов тридцать, не больше.

— А под ним сухая гальваническая батарея, замкнутая на электрозапал! Или на несколько запалов! Да на что угодно! Григорий Дмитриевич, это нужно срочно попробовать! — Якоби засуетился. — Сахарный прерыватель, спуск с грузилом и новый контактный взрыватель!

— Мы забыли еще кое-что, — напомнил я.

— И что же? — Борис Семенович наморщил лоб. — Если вы про герметичность, то мы уже нашли решение. На короткий срок хватает смолы с салом — и не надо морщиться, это действительно работает — а на длинный мы готовим двойные корпуса из меди.

— Пожалуй, корпуса для мин пока подойдут и те, что есть, — я на мгновение задумался. — Но вот то, что нужно обязательно решить, это вопрос безопасности. Мину ведь может сорвать с якоря, над ней может пройти не военный корабль. Если мы используем такое страшное оружие, то должны взять на себя ответственность и за подобные происшествия. Да и, в конце концов, война закончится! И надо будет проследить, чтобы даже случайная мина не натворила дел.

Это я вспомнил, что где-то с Первой Мировой в минах начали ставить приборы затопления. Для безопасности гражданских, для быстрого возвращения к мирному судоходству, а еще… Чтобы невовремя всплывшая мина не выдала все остальные.

* * *

Борис Семенович проводил своего гостя, только когда рассвет уже начал подкрашивать небо. Долго они просидели, причем не меньше, чем над военными улучшениями, они работали над прибором затопления. Даже придумали начало схемы. Еще один сахарный замыкатель, который включится под водой и откроет шлюзы, опуская мину на дно, где она уже никому не повредит просто так. Вот только как понять, что время пришло?

Щербачев предлагал отслеживать давление при возможном подъеме мины чем-то вроде высотомера, который стоит на его летательных аппаратах. Как только сорвавшаяся мина оказывается близко к поверхности, контакт замыкается, и схема срабатывает. Идея хорошая, для нее хватило бы даже небольшой батареи, но… Как создать настолько чуткий прибор, чтобы он смог реагировать на изменения всего в пару метров?

Вот здесь они уже ничего не смогли. Щербачев ушел отсыпаться перед вылетом обратно в Севастополь, а Якоби сел за дневник, стараясь записать каждую из мыслей и идей, что они сегодня обсуждали. Часа два сидел, прежде чем закончил, а потом вытащил еще один лист бумаги и начал писать письмо Алексею Федоровичу. Начальник третьего отделения канцелярии как раз попросил поделиться своими мыслями насчет талантов капитана, и теперь Якоби было что написать.

Пусть жандармы знают, что не только они пекутся об обычных людях, но и русские офицеры с инженерами тоже о них не забывают. Якоби знал, что поступает правильно… А вот чего он не знал, так это того, что уже через день его письмо прочитает сам царь.

— Топить свои мины, чтобы простые люди не пострадали? — Николай довольно посмотрел на стоящего рядом Орлова. — Не зря мы все-таки дали шанс этому капитану. Не зря! Есть в нем умение думать о будущем.

* * *

Обратно мы летели с гораздо меньшим комфортом, чем сюда. Еще бы… Добавились грузы: вдоль стенок стояли ящики с подарками от Якоби и кучей редких элементов и реагентов, закупленных Лесовским. А еще у нас появились новые пассажиры. Помимо великих князей, Стервы и моей команды с нами летели Обухов и капитан Иванов, убедивший меня взять его с собой на Черное море. Не знаю, будут ли с южными штормами перспективы для применения «Волков», но… Будем проверять на месте. Для настоящего успеха нужна ведь не только тяжелая техника, но и легкая.

— На этот раз вы взяли меньше угля, капитан, — первым тишину после начала полета нарушил Михаил.

Кроме той встречи на совете после Мемеля мы больше не пересекались, с Николаем не виделись и вовсе. Я осмотрел братьев: на вид оба казались бодрыми и отдохнувшими, значит, с Александрой Федоровной все оказалось в порядке.

— Мы летим в село Александровка на реку Кальмиус, там есть несколько небольших угольных шахт, сможем загрузить все, что потратим. А сейчас благодаря этому смогли взять на борт пару лишних ящиков оборудования, — я улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Остановка по пути? Мог бы и предупредить, — вроде бы беззаботно бросил Михаил, но по тону я почувствовал, что опять сделал что-то не то. Кажется, при перевозке великих князей не я, а