Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

class="p1">Бытие советником означает, что вам придётся выполнять мои приказы. – задумчиво протянул я. – Но вы же будете саботировать их, разве нет? Да ещё и шпионить начнете… Я правда кажусь вам настолько глупым?

На лице старого волшебника заиграла довольная улыбка.

– Конечно, я не буду убивать во славу великого темного лорда и быть его карателем. – саркастично произнес он. – Однако раскрытый шпион - может быть полезен. Может быть, я буду сдавать информацию на сторону… А может быть, я просто хочу оттянуть ресурсы вашей разведки на слежку за мной. Может быть, я расскажу вам что-то полезное… А может, вы просто будете использовать меня для дезинформации Альянса. Это интересная игра, и я не против поиграть в неё на старости лет. И если вас она заинтересует, я готов предложить вам неплохие условия.

Аларис откинулся на спинке кресла и прикрыл глаза, внимательно наблюдая за мной. Он был невозможно, неестественно спокоен - как может быть спокоен только человек, готовый к смерти. Даже сама магия, рассеянная в воздухе, словно замерла, отражая его спокойствие и готовность ко всему. Я мог бы легко убить его - и это не изменило бы ничего. Человек, назначенный публичной жертвой, которого я переиграл. Он отчаянно жаждал взять реванш - и надеялся, что извлечет из этой должности больше, чем я смогу вынуть из него. Но был готов к любому исходу - и не боялся ничего.

Вполне возможно, его сторонники уже даже подготовили односторонние методики тайной связи, способные обмануть мою разведку.

Внезапно для себя самого я понял одну любопытную вещь. Передо мной стоял, возможно, единственный представитель действительно старого поколения мастеров магии людей, который попросился ко мне на службу.

Формально, как король, я мог давать задания любым магическим орденам или организациям в моей власти - и они бы не отказались их исполнить, но это не было абсолютной властью. Духовенство королевств поддерживало корону - но в данном вопросе выступало скорее наемниками со сдельной оплатой, чем прямыми вассалами. Самая тесная спайка была у церкви с Ренегоном, но церкви больше не было…

Мастер Пикус, погибший при покушении на Этериаса, служил мне и представлял Цепь Воды, когда я стал новым королем Ганатры. Эрнхарт Грицелиус представлял Красные Башни и служил мне, с тех пор как я возглавил Палеотру - но Этериас убил и его. Прямо сейчас моим ближайшим советником и протеже был Итем - молодой магистр красных башен, который занял место своего учителя, и пусть мужчина был, несомненно, будущим великим магом, ему не было даже полусотни лет.

Пикус с Эрнхартом были представителями куда более старого поколения, причем примерно одного - каждому перевалило за две сотни. Но на фоне всего сообщества - они так же были молодыми.

Но лучшие из мастеров магии людей могли жить долгие столетия - триста, пятьсот, семьсот лет… Большинство древних магов, способных на боевую магию, поддержали церковь в нашей войне - и я дал им боя на плато, которые теперь называлось не иначе как плато смерти.

Служить мне не явился ни один. Кто-то, быть может, считал ниже своего достоинства участвовать в политике. Иные, возможно, были просто стары и слабы, несмотря на колоссальные опыт. Третьи не считали меня угрозой до того дня… На битву явились самые сильные и активные - элита элит, пережившая века, и лишь тонкая полоса земли, сила многих тысяч жертв, бессмертие и мощь древнейшего искусства магии смерти помогла мне не проиграть тот бой.

Я прикрыл глаза, вспоминая ту битву. Земля, что трескалась на мили вокруг. Огненные смерчи, что сжигали само пространство. Ледяная ловушка, из которой не было выхода…

На плато смерти до сих пор зияли многокилометровые провалы-расщелины, на дне которых плескалась магма - земная кора оказалась расколота до самой мантии планеты.

Аларис был из общества, кто сражался со мной тогда. Боевой маг, ставший целителем, из числа тех, что по той или иной причине не явились на ту битву - хотя, у него и были на то поводы.

– Если вы так ненавидите меня, почему вас не было на плато смерти? – посмотрел я прямо в глаза старому магу, принимая решение.

Он почти не изменился в лице, делая невозможным отслеживаний любых его эмоций по этому вопросу. Лишь демонстрационно, виртуозно приподнял правую бровь, задавая встречный вопрос:

– Почему вы решили, что меня там не было?

– Потому что я убил всех древних магов, что выступили против меня тогда. – холодно произнес я. – Я бил вновь и вновь, пока не затих последний источник могучей магии, что я чувствовал. Не осталось никого.

– Тогда я открою вам один секрет нашего искусства, мастер Горд. – холодно улыбнулся Аларис насмешливой, полной превосходства улыбкой. – Усталый и обессиленный старый волшебник не является источником могучей магии: его оставшиеся силы уходят на поддержание дряхлеющего тела и не излучают энергию в окружающее пространство. Я был среди тех кто сотворил разломы… Здесь, в Арсе, мы хорошо знаем землю. Вы убили почти всех, это верно. Но лично я, например, отступил в лазарет задолго до конца битвы и работал там вплоть до официального конца войны, излечивая людей от той въедающейся в тело и ауру дряни, что вы с учениками так любите вешать на простых людей.

Он совершенно не выглядел и не ощущался великим волшебником - но я знал, что обычные мастера магии, условные середнячки жили две-три сотни лет максимум, а Аларису давно перевалило за пятую сотню, и он совсем не выглядел как человек, что собрался умирать в ближайшее столетие. Это ставило его на высокую планку - одного из сильных, пусть и не сильнейших. Если добавить к этому готовность идти первому в неизвестное, пережить десятки войн и битв с шаманами севера… Делало ли это его великим магом?

Я не знал ответа. Но внезапно для самого себя, глубоко внутри, я почувствовал, что хочу большего, чем просто сыграть в шпионскую игру с этим человеком, что открыто назвал меня своим врагом.

Он был стар, опытен, умен, и превосходно владел магией. Уверен, он считал, что превосходит меня во всем, кроме грубой силы - и наверняка считал себя стократ лучшим человеком, чем он. Это почти не отражалась на его лице и даже не отражалось в его магии - но шестым чувством, старой доброй интуицией, мне казалось, что где-то глубоко внутри Аларис считает свое превосходство