Германская история: через тернии двух тысячелетий - Александр Иванович Патрушев

жизненному уровню так никогда и не были выполнены — в системе планового хозяйства сохранялся явный и неустранимый дефицит всего необходимого.

В период консолидации системы ГДР в 1968 г. была принята новая конституция, сменившая уже давно выхолощенную псевдодемократическую конституцию 1949 г. Новая конституция именовала ГДР «социалистическим государством немецкой нации» и подводила правовую базу под претензии СЕПГ на руководящую роль в этом государстве. Консолидация государства прогрессировала при Ульбрихте в 60-е гг. так быстро, что глава партии и он же Председатель Государственного совета ГДР решился даже поставить под вопрос руководящую роль СССР и образцовый характер его системы. Он предпринял осторожную попытку несколько высвободить ГДР из-под абсолютного советского господства.

Руководителям в Кремле эти усилия Ульбрихта пришлись не по вкусу. В условиях смягчения отношений между Западом и Востоком, начало которому было положено восточной политикой канцлера Брандта с 1970 г., стала очевидной необходимость смены руководства ГДР. К тому же, Ульбрихт мог добиться лишь немногого для осуществления разрядки внутри Германии. 3 мая 1971 г. он заявил о своей отставке (якобы по состоянию здоровья) и предложил в качестве своего преемника Эриха Хонеккера. Тот же был готов полностью вновь приспособиться к желаниям Москвы.

На VIII съезде СЕПГ в июне 1971 г. Хонеккер провозгласил новое направление деятельности партии, определив его как единство экономической и социальной политики. Действительного изменения политической структуры власти при Хонеккере не произошло. Напротив, партийный аппарат и система государственной безопасности даже расширились. Однако в первые годы его пребывания у руля государства осуществилось (желаемое еще Ульбрихтом) повышение международного авторитета ГДР: по договору в 1972 г. об основах отношений между двумя германскими государствами, Федеративная республика признала ГДР в качестве субъекта международного права, а тем самым и ее правительство — как законного партнера по переговорам. Однако, со своей стороны, ФРГ настаивала на праве немцев осуществить национальное самоопределение. Взаимное признание друг друга открыло затем путь для принятия обоих германских государств в ООН (сентябрь 1973 г.).

В среде писателей и особенно молодежи ГДР в 80-е гг. возросло стремление к преодолению властного авторитаризма. В жизни ГДР на первый план стали выдвигаться — вслед за новыми социальными движениями в Федеративной республике — такие темы, как охрана окружающей среды, обеспечение мира и личные судьбы граждан. Однако подобное выражение стремлений к изменению и улучшению качества жизни не могло поколебать тоталитарной системы, пока Советский Союз был полон решимости защищать свою власть над социалистическими странами силой оружия. Так было в 1953 г. в Восточной Германии, в 1956 г. — в Венгрии, а в 1968 г. — в Чехословакии. Но все стало быстро меняться, когда М.С. Горбачёв предпринял попытку посредством новой политики открытости и обновления (гласность и перестройка) изменить закосневшую систему власти в Советском Союзе. В результате, исчезла готовность Москвы в случае внутренних конфликтов в социалистических странах оказывать им военную помощь, и последние были предоставлены их собственной судьбе.

Летом 1989 г. участились случаи бегства граждан ГДР на Запад. В сентябре того же года поток беженцев через Венгрию начал прорывать «железный занавес». События приняли драматический характер. Старое руководство СЕПГ упорствовало в своем нежелании вступить, подобно СССР, на путь внутренних реформ. Оно старалось оставить все по-старому, хотя волнения в стране нарастали с каждым днем.

Вызов системе был, наконец, брошен 7 октября 1989 г., в день 40-летия образования ГДР. В то самое время, когда Эрих Хонеккер в который раз торжественно повторял избитые коммунистические лозунги, полиция уже едва удерживала ставший строптивым народ подальше от Дворца республики. С этого дня начались беспокойные месяцы народных выступлений, приведших к краху ГДР. Ее граждане, дотоле преимущественно пассивные, вышли на улицы по всей стране. Поначалу они требовали другого, подлинно демократического, социализма, а потом стали открыто призывать к воссоединению Германии. Главной движущей силой этих демонстраций были многочисленные мелкие группы различных движений за гражданские права, которые вырвались наконец из своей изоляции и публично выступили на первый план как оппозиция режиму СЕПГ.

В середине октября 1989 г. несколько членов Политбюро ЦК СЕПГ, учитывая личность не желавшего ничему учиться упрямого Хонеккера, пришли к пониманию того, что должны что-то сделать, дабы все-таки спасти режим. Они полагали, что создали предпосылку для нового курса, сместив 17 октября 1989 г. Хонеккера с поста Генерального секретаря СЕПГ.

Но его преемник Эгон Кренц стал лишь душеприказчиком обанкротившейся системы, которая потеряла всякое доверие населения ГДР. Крупная берлинская демонстрация 4 ноября 1989 г., хотя она еще раз выразила приверженность идее другого, более человечного, социализма, явилась вместе с тем решительным протестом против политической системы, которая в течение 40 лет господствовала в стране и привела ее на грань экономического и экологического краха.

Когда же 9 ноября 1989 г. в стене между Западным и Восточным Берлином под напором толпы вдруг неожиданно открылся проход через один из блокпостов, с социалистической ГДР было практически покончено. Началась ликвидация системы, сохранения которой не желал больше почти никто. Воссоединение Германии, в которое до осени 1989 г. едва ли кто всерьез верил, теперь встало на повестку дня истории.

Становление государства

В 1994 г. эссенский историк Вильфрид Лот выдвинул на основе новых источников интересную, но не совсем убедительную и встретившую шквал критики[290] концепцию, по которой к созданию сепаратного социалистического государства на немецкой земле стремился совсем не Сталин, а руководство СЕПГ во главе с Вальтером Ульбрихтом[291]. Не случайно после краха ГДР возник вопрос о том, не был ли этот крах запрограммирован изначально. ГДР всегда оставалась частью Германии. Восприняв сталинистскую систему, возникшую на российской почве, ГДР оказалась в имманентном противоречии между господством политической деспотии и не соответствующим ей — более высоким — уровнем социально-экономического развития.

При создании ГДР ее первый и единственный президент Вильгельм Пик утверждал, что правительство Восточного Берлина «имеет право говорить от имени всего немецкого народа». Но практически с самого начала стало ясно, что без проведения свободных выборов оно не имеет мандата даже от собственного населения. Основание ГДР было результатом стремительно совершившемуся ряду событий. Распалась антигитлеровская коалиция, и каждая из сторон торопилась включить занятую ею часть Германии в сферу своего влияния и поддерживала тех немецких политиков, которые действовали в соответствии с этими целями.

Первая конституция ГДР в принципе была обычной конституцией парламентарно-демократического государства. Высшим органом государства являлся парламент — Народная палата, все фракции которой должны были быть представлены в правительстве. 15 мая 1950 г. правительство СССР сделало ГДР подарок: оно наполовину снизило репарации и распределило поставки из текущей продукции на 15 лет. К концу 1958 г. сумма выплаченных репараций составила 3658 млн. долл., оставалось выплатить