В тени монастыря (СИ) - Юрий Раджен

Размышления эти были прерваны резким и болезненным толчком в бок. Повернувшись, Ярин увидел уже знакомую ему по поезду в Назимку рожу Лершика – опухшую, с красными глазами и слегка синюшными губами. Зрелище было неприятным само по себе, но сейчас оно было дополнено еще и отсутствием на гоблине одежды. Какой же странный все-таки у них цвет, – машинально подумал Ярин, – они словно… полиняли? Действительно, кожа Лершика была, пожалуй, даже светлее Яриновой, но сероватый отенок, словно оставшийся после многочисленных стирок, придавал ей нечистый вид. Хорошее настроение Ярина улетучилось.

– Что, козел, и тебя забрали? – Лершик с размаху плюхнулся на лавку рядом с Ярином. – Готовься, сученыш. Окажемся в одном отряде – ты труп.

– Или ты, – раздраженно ответил Ярин.

– Ты, сука, подавишься своими словами, – уверенно ответил гоблин. – Ты из леса что ли вылез? У меня кореш недавно вернулся из гвардии… тебе не жить.

– Да что ты мне сделаешь-то?

– Че дерзкий-то такой? Носки, сука, стирать мне будешь. Мне по Гвардию кореш все рассказывал… Хана тебе. Наш род – сила, кто не с нами – тот под нами!

Ярину уже надоела однообразная брань и угрозы гобленыша. Очевидно, урок в поезде прошел даром. Он поглядел на засранца и мысленно потянулся к той силе, которая выручила его в поезде. Он не чувствовал того кипения эмоций, той струящейся по венам энергии, что были в прошлый раз, но тем не менее, решил попробовать – ведь волшебство рождается от слов, а не от чувств или ощущений. Лед, Удар, и как там дальше?.. По счастью, для того, чтобы напугать Лершика, хватило и первых двух слов.

– Эй, эй, ты че? Опух что ли? – гоблин испуганно отодвинулся от Ярина подальше, – перестань! Сука, сука, ты че, буйный? Тебя в спецчасть отправят, перестань!

Ярин осекся. Он не знал, что такое спецчасть, но название не сулило ничего хорошего. С другой стороны, что вообще может быть хорошего в компании десятка-другого лершиков? Впрочем, главным было не это. Сила не шла к нему. А если бы и пришла… Что-то странное было в ней. Слишком пьяняща, слишком притягательна. Разве может принести хоть какую-то пользу нечто столь приятное? И Феодим говорил о червоточине… Нет уж, хватит с него неприятностей.

– Смирно сиди и бойся, крысеныш, – Ярин решил обойтись без драки. – А то без рук и ног останешься. Будешь всю жизнь слюни пускать, плевать на спецчасть.

Ярин встал с лавки и двинулся прочь. Лершику, может, и хотелось продолжения, но… Этот и вправду может, – подумал он. – Псих. Ничего, попадешься мне еще, мудак…

Ярин огляделся по сторонам в поисках свободного от гоблинов места. Это было нелегко. Гоблины и тролли составляли подавляющее большинство будущих гвардейцев, сидели компаниями, переговаривались и громко ржали после каждой фразы. Ярин устроился на свободное место рядом с сидевшим неподалеку румяным русоволосым парнем, который наблюдал за его разговором с Лершиком с выражением на лице, которое отдаленно напоминало сочувствие.

– Ну как, пообщался со своим будущим сослуживцем? – спросил парень. Да, сочувствие в его голосе и вправду было, однако не в той концентрации, что насмешка и презрение.

– Почему с моим? Может быть, с твоим? – огрызнулся Ярин на случай, если насмешка предназначалась ему.

– Это вряд ли, – хмыкнул парень, – у меня красная нележка правой ноги. Очень тяжелое заболевание, знаешь ли.

Ярин посмотрел на ноги призывника. Толстая, чуть заплывшая жиром левая нога выглядела совершенно здоровой, и ничем не отличалась от правой.

– Не туда ты смотришь. Сюда смотри, – потряс он бумажным свитком толщиной с собственную ногу, на котором Ярин успел прочитать заголовок «История болезни Нимира из Назимки», – здесь все написано. Лучший городской лекарь писал, не сомневайся. Закадычный друг моего папаши, так-то!

– То есть, иными словами, все это вранье? – спросил раздраженный Ярин. Ну что за место? Обязательно кто-нибудь пристанет, то гоблин-матершинник, то вот теперь этот самодовольный Нимир.

– Ну почему сразу вранье? Просто другая точка зрения. У здешних фельдшеров все всегда полностью здоровы, а у моего лекаря всегда все неизлечимо больны.

– Мне кажется, твоя болезнь называется трусостью, а не нележкой, – сказал Ярин.

– Называй как хочешь. Самому-то тебе как понравилось общаться с гоблинами? Вот и мне не очень. Я, знаешь ли, из хорошей семьи, из самого Латальграда, просто, понимаешь, отца в эту дыру перевели… Но это временно. И, конечно, я в сто раз умнее и воспитаннее твоего другана. Как думаешь, как он будет ко мне относиться?

Как к надутому выскочке? – подумал Ярин, но ничего не сказал, да парень и не ожидал ответа.

– Он будет мне завидовать. Собери в одном месте городских жителей из хороших семей и голозадых гоблинов – получишь винтилово.

– Чувак, завязывай, а? – тихо, но решительно обратился к Нимиру стоящий неподалеку парень. Слегка раскосые миндалевидные глаза, черные волосы и смуглая кожа выдавала в нем горного гоблина, выходца из селений, разбросанных по склонам Ладабагара, но он говорил чисто, без присущего уроженцам тех мест гортанного акцента. Он выл выбрит, чист и опрятен, и, в отличии от большинства своих сородичей, не мучился похмельем: взгляд его был незамутнен и строг.

– Меня Штепа зовут, – протянул он руку Ярину, – не слушай этого нытика столичного. Защищать Родину – наша святая обязанность, никто, кроме нас, этого не сделает.

У Штепы, действительно, были веские основания любить и защищать Империю. Именно Империя принесла в гоблинские селения, оказавшиеся внутри ее границ, мир и относительное благосостояние: каменные дома, школы, больницы, и даже, в особых случаях – водопровод.

– От кого защищать-то? – усмехнулся Нимир. – Кто нам в здешней глуши угрожает?

– Нам, может, и никто, но разве ты не знаешь, что в Загорье снова неспокойно? Там наши братья, и мы должны прийти им на помощь…

– У приличных людей там никаких братьев нет и быть не может. Наверное, это твои братья? Вот ты за них и воюй.

Если бы они были здесь вдвоем, Нимир бы наверняка получил по лицу, – подумал Ярин. Столь явно намекать на происхождение, да еще и в подобном контексте, в Империи было крайне дурным тоном. Все народы были равны и одинаково хороши – и люди, и горные гоблины. Штепа, однако, не стал ввязываться в драку, в очередной раз продемонстрировав редкий для гоблина уровень культуры. Он просто сверкнул своими темными глазами и ушел. Ярину тоже не хотелось продолжать разговор с трусливым и надменным парнем. По счастью, из фельдшерского кабинета как раз вышел очередной призывник, и Ярин, воспользовавшись отсутствием организованной очереди, проскользнул вместо него.

Войдя в кабинет, Ярин увидел столы, за которыми сидели две фельдшерицы Гвардии. Первая из них, Ирма, была хорошенькой девушкой, только что закончившая Академию Ремесел по классу лекарей. Рядом с ней сидел молодой горный гоблин, смотрящий на девушку нагло, с насмешливым вызовом, отчего та уперла взгляд в лежащую на столе историю болезни. Зато свободна была ее соседка, Тыша – толстенная бабища-троллиха, которой, впрочем, было не чуждо некоторое кокетство: белый халат слишком туго обтягивал внушительные телеса, веки слегка выпученных глаз были густо измазаны изумрудной тенью, а губы – кроваво-красной помадой. Она поманила Ярина своим сосискообразным пальцем с толстым желтым ногтем, покрытым розовым лаком.

Ярин смущенно прикрылся мешком. Конечно, необходимо убедится, что будущие гвардейцы – здоровые люди. Что их зрение позволяет верно навести арбалет на цель, слух – расслышать приказы в шуме битвы, а сила – поднять меч. Но почему это должны делать женщины?

Подойдя к Тыше, парень услышал:

– Встань спиной, раздвинь ноги, нагнись и разведи руками ягодицы.

– Вы мне что, в задницу будете заглядывать? – удивился Ярин. Это как-то совсем не вязалось со здоровьем будущего гвардейца.

– Именно, – без тени улыбки ответила троллиха. Она явно не находила вопрос забавным.

Приняв запрошенную позу, Ярин буквально почувствовал сосредоточенное внимание к своей пятой точке. Несмотря на неловкость – все-таки было крайне непривычно находиться голышом в обществе двух незнакомых женщин, его разобрал смех. Что она надеется там увидеть? Как бы там ни было, через несколько мгновений он услышал от троллихи твердый вердикт:

– Годен!

Очевидно, готовность выполнять самые идиотские распоряжения ценилась в Гвардии больше острого слуха или верной руки. Фельдшерица позволила Ярину разогнуться, обмакнула перо в чернильницу и принялась перебирать лежащие на столе бумаги.

– Слушайте, у вас не может быть моих бумаг, я говорил дежурному, я… – толстуха полностью игнорировала его слова. Она уже выяснила о парне все, что могло бы ее заинтересовать.