Вперед и вниз - Василий Дорогокупля

— Итак, в теории все прекрасно, — подвел итоги Алтынов. — Теперь дело за малым: прижучить Каткова на практике.

— Выследим и прижучим, не впервой, — заверил его Женьшень. — Мы не только много знаем, но и кое-что умеем.

— Кое-что, — подтвердил Швеллер, — хе-хе…

…В девятом часу вечера серебристый «гранд-чероки» Каткова пролетел по скоростному участку объездной дороги, выписал дугу на развязке и покинул пределы города. Сразу после того державшийся долгое время за ним невзрачный «жигуленок» сбавил ход и начал отставать.

— Давай к обочине, Гена, — сказал водителю «жигулей» сидевший сзади Женьшень. — Едут в загородный дом, — передал он по «уоки-токи». — Это без вариантов. С ним двое быков и какая-то телка. Прием.

— Ждите нас! — выхаркнула рация.

Через несколько минут к ним подъехали две машины, в которых сидели Панужаев, Алтынов, Швеллер, а также Стас и Толик — те самые «надежные ребята из конторы».

— Я знаю этот его дом, — сказал Панужаев, когда все они собрались в кружок для совещания, — к нему можно выйти с задней стороны через лес, но машины придется оставить далеко от места.

— Ничего, прогуляемся, — бодро сказал Женьшень.

— У всех есть пушки?

— У меня нет, — сказал Алтынов, — обойдусь.

— Возьми, мало ли что. Толик, дай ему из своих запасов.

— Потом вернешь. — Толик, как бы играючи, пихнул плечом Алтынова, и карман куртки последнего ощутимо потяжелел.

Перекурив и обменявшись несколькими замечаниями насчет погоды (к ночи опять назревал дождь), они расселись по машинам и продолжили путь. Ехали недолго и вскоре свернули на довольно узкую, но аккуратно заасфальтированную дорогу — она была проложена пару лет назад, когда эти края облюбовали для своих поместий нувориши. К настоящему времени расчищенный от леса участок земли в стороне от шумной магистрали был уже весь поделен, но готовых коттеджей здесь насчитывалось не больше десятка, остальные либо строились, либо пока оставались в проектах. Катков был в числе здешних первопроходцев: жилой дом он поставил еще прошлым летом, а за зиму его усадьба приросла еще флигелем, баней, оранжереей и гаражом, к новому сезону обретя вполне обустроенный вид. Создатели этого новорусского поселения с самого начала позаботились о своей безопасности — вся территория была обнесена железобетонным забором, с внешней стороны которого несколько раз в течение суток совершали обход охранники, в остальное время дежурившие на контрольно-пропускном пункте у ворот.

На изгибе дороги, вне зоны видимости с КПП, три машины покинули асфальт и, нещадно хлестаемые ветвями, углубились в лес по давно не езженной, едва различимой среди зарослей колее. Добравшись до поляны, чьи размеры худо-бедно позволяли сделать разворот, они остановились. Гена и Толик были высланы в дозор, чтобы засечь передвижения охранников, в то время как остальная компания активно подогревалась коньяком и кофе. Все были возбуждены и говорливы, анекдоты и всевозможные занятные истории сыпались без перерыва, но их по-настоящему никто не слушал, включая и самих рассказчиков, то и дело поглядывавших в ту сторону, где отдельные просветы меж стволами деревьев намекали на близость дачного поселка.

— Они там собираются делать обход или нет?! За что им вообще платят деньги?! — то и дело патетически восклицал Швеллер, возмущаясь недостаточным усердием здешней охраны.

Наконец показались дозорные. Первым шел Толик, под локтем которого на перекинутом через плечо ремне болтался небольшой автомат оригинальной конструкции (такие автоматы изготовлялись на заказ неким умельцем-оружейником по кличке Клоп, в честь которого эта система и получила свое название). Несколько отставший Гена бережно нес двумя руками кепку, с горой наполненную молодыми подберезовиками.

— Это ж надо, шагах в двадцати от забора! — приближаясь, радостно сообщил он. — Они там семьями растут, собирай не хочу. Грибники, блин, придурки, ползают по лесу, а тут у них под носом, рядом с дачами…

— Обход был? — прервал его Панужаев.

— Только что протопали, — сказал Толик. — По новому кругу пойдут не скоро.

— Тогда нам пора начинать, попробуем без стрельбы. Ты, Гена, останешься здесь. Слушай рацию — когда скажем, помигаешь ближним светом, чтобы мы на обратном пути не заблудились.

— Угу, — промычал Гена, освобождая свою кепку от грибного улова.

Женьшень достал из багажника складную металлическую лесенку и вручил ее Швеллеру, без промедления переложившему этот груз на плечи Стаса; все бегло проверили оружие, а Панужаев тем временем уже ушел далеко вперед. Ему случалось бывать в этих местах около года назад (в тот благополучный для себя период он также подумывал о строительстве загородного дома) и среди прочего обратить внимание на новый катковский особняк с островерхой башенкой и аляповатым, раскрашенным под золото флюгером в виде эмблемы его фирмы. Теперь этот заметный издалека флюгер послужил им превосходным ориентиром. Ходьба заняла минуть пять.

— Вот его участок, — уверенно сказал Панужаев, подождав, когда к нему подтянутся остальные.

— Если он держит собак, будут сложности, — предупредил умудренный Женьшень.

— Я посмотрю, — вызвался Стас и первым полез по приставленной к забору лесенке.

Собак на участке не было — Катков с юных лет испытывал к ним стойкую, почти патологическую неприязнь.

Пятеро человек поочередно спрыгнули на газон по ту сторону забора и заняли исходную позицию за дровяным сараем. Шестой — Толик со своим скорострельным «клопом» — прямо с ограды перебрался на крышу сарая и залег наверху, обеспечивая прикрытие. Операция как таковая прошла без сучка без задоринки, что на первых порах несколько озадачило и даже оскорбило налетчиков, никак не думавших, что, бросив им вызов, противник будет вести себя с такой беспечностью, которая уже граничила с откровенным пренебрежением. Трое «быков» — прибывшие с хозяином телохранители и живший на даче сторож — были захвачены врасплох во флигеле, уложены на пол и связаны по рукам и ногам. Затем аналогичная процедура повторилась в главном доме применительно к самому «скотоводу» и к его «телке», которая уже успела переодеться в очень милый, но вопиюще короткий шелковый халатик и подвязать волосы кокетливой лентой с иероглифами, странным образом напоминавшей ритуальные повязки японских камикадзе.

По завершении скоротечных боевых действий Стас был отправлен обратно во флигель приглядывать за «быками», после чего настало время для задушевного разговора, который на первых порах явно не клеился: собеседники, казалось, совсем не понимают друг друга. Крупный бизнесмен, директор, президент и без пяти минут публичный политик господин Катков (представший перед ними в облике обрюзглого толстяка с лягушачьим ртом, из-под которого широкими складками стекал на грудь его мужественный подбородок) определенно не мог взять в толк, о каком негре идет речь и почему он должен в срочном порядке и за непомерную цену приобретать этого самого негра у нагрянувших к нему на ночь глядя не слишком-то обходительных коммивояжеров. Его недоумение и растерянность были столь искренними и подкреплялись таким очевидным испугом, что в головы гостей начали закрадываться сомнения, и они снизошли до наводящих вопросов. Не без труда Катков вспомнил о каком-то факсе, с месяц назад пришедшем на его имя из Нигерии. В чем была суть запроса, он сказать не мог, поскольку тут же отдал его одному из своих помощников, который, скорее всего, выбросил эту бумагу в корзину. «Нигерийцы — козлы, и дел с ними я никаких не веду. В принципе не выношу черножопых», — убедительно резюмировал он свой ответ. На данном этапе компаньоны почувствовали острую необходимость в добавочном совещании и с этой целью ненадолго вышли в коридор (покидая гостиную, бдительный Женьшень на всякий случай разбил рукояткой пистолета телефонный аппарат и вырвал из гнезда шнур, а напоследок еще зачем-то сломал стоявший у входа изящный резной торшер).

Все уже понимали, что Катков действительно не имел отношения к пропаже Там-Тама, но сейчас было некогда рассматривать иные версии случившегося. Стоял вопрос: как поступить с Катковым и прочими? Женьшень считал, что люди, подобные Каткову, хороши исключительно в мертвом виде, Панужаев с ним соглашался, но его беспокоило наличие свидетелей. Швеллер предложил замочить всех, но даже в его голосе не чувствовалось той кровожадной экспрессии, которая била через край еще накануне. Алтынов не вмешивался в их спор. Он понимал, что судьбу пленных так и так решать будет не он, да и судьба эта сейчас была ему, в сущности, безразлична. Давно, казалось бы, забытый боевой азарт, тупая и жадная тяжесть оружия в руке произвели на него ошеломляющее действие — в какой-то момент десять лет размеренной мирной жизни как будто рухнули в небытие, и он опять был готов без раздумий стрелять в людей, которые почему-то считались его врагами. Теперь, когда эти враги беспомощно лежали на полу, к нему медленно возвращалось осознание сегодняшней реальности. К сожалению, даже самые психически крепкие люди, пережив однажды отравление сумасшедшим воздухом войны (а на людей с симптомами такого отравления Россия традиционно богата), не застрахованы от его неожиданных и зловещих рецидивов.