Рыцарь Лета - Павел Нечаев

— Э, пацан, слышь, давай сюда! — услышал Сашка, и пошел на голос. Он увидел, что в стене зала, у пола, виднеется щель, и оттуда ему призывно машет чья-то рука. Сашка со всех ног бросился туда, покатился по полу, освободился от лямок рюкзака, и протиснулся в щель. Охая, Сашка выпрямился, потирая ушибленную коленку, и огляделся. Он оказался в небольшой комнатке. Щель, в которую он протиснулся, оказалась дверью. Видно, давным-давно лабиринт пытался поймать очередного искателя приключений — тот зашел в комнату, показавшуюся ему нишей в стене, и тут, неожиданно для него, сверху стала опускаться плита, закрывая вход. Наверное, он был не один, потому что кто-то догадался повалить ближайшую статую, перекрыв проход. Плита так и застыла меньше чем в полуметре от пола. Придавленная статуя лежала головой наружу, так что внутри осталось только туловище и ноги в сандалиях.

— Слышь, пацан, у тебя попить есть че? — хрипло спросил Сашку махавший ему рукой человек. Сашка поднял левую руку, в которой до сих пор был зажат висящий на шнурке светящийся шар, и посмотрел на незнакомца. Перед ним был дядька, одетый в камуфляжные штаны и куртку. На ногах у дядьки были высокие ботинки — берцы. Его можно было бы принять за военного, но вытатуированные на пальцах перстни, и характерная манера говорить, чуть растягивая гласные, однозначно указывали на принадлежность к криминальному миру. Перед Сашкой стоял бандит.

— Ты по-русски волокешь воще? — еще раз спросил его человек.

— В рюкзаке было. Он там остался, — ответил Сашка.

— Вот…, — ругнулся дядька, облизнул растрескавшиеся губы, и без сил опустился на пол. Выглядел он изможденно, лицо заросло многодневной щетиной, глаза горели, как лампочки. Сашке стало его жалко, да и оставлять существам рюкзак он не собирался. Сашка осторожно подошел к щели, выглянул. Существ он не увидел, но, судя по звукам, они были неподалеку. Сашка вздохнул, распластался на полу, и, извиваясь как ящерка, быстро прополз под плитой. Существа торжествующе закурлыкали, вокруг Сашки стало разливаться знакомое голубое сияние. Он даже не стал вставать на ноги, на карачках подполз к рюкзаку, схватил его, и, не оглядываясь, поспешил назад. Если не считать легкого онемения, вылазка прошла без последствий. Он тут же достал из рюкзака фляжку с напитком фэйри, и протянул незнакомцу. Тот в три глотка выхлебал содержимое, не прожевывая, умял протянутую Сашкой лепешку, и снова откинулся на спину, переводя дух.

— Ну, ты в натуре крут, — сказало он спустя несколько минут, когда почувствовал себя лучше. Волшебный напиток подействовал, было видно, что к незнакомцу вернулись силы. — Михалыча с Ржавым эти гады в шесть секунд уделали.

Незнакомца звали Колян, и он, обрадованный тем, что у него появился товарищ по несчастью, рассказал Сашке свою историю. Его, и еще двоих его «друганов», нанял какой-то тип, которого Колян назвал Четырехглазым. «Ботан, в натуре, но при деньгах», — сказал про него Колян. Четырехглазый, настоящее имя которого Колян не знал, привел из в какой-то дом на окраине, там заставил выпить снотворное. Колян с «друганами» заснули, а проснулись уже на острове, у входа в Круг. Какая-то «белая баба», приказала им войти в проход. Глядя на то, как Четырехзглазый суетится и лебезит, Колян понял, что именно эта «белая баба» и есть главный заказчик. На него и «друганов» Маб, а именно ее описал Сашке Колян, обращала не больше внимания, чем на тараканов или лягушек, общалась только с Четырехгазым. Они прошли через проход, и оказались в лабиринте. Потом долгие часы исследовали его, продвигаясь дальше. Какое-то подобие карты у Четырехглазого было, в старой растрепанной тетради, к которой тот постоянно сверялся. Карта эта точностью не отличалась, они постоянно сбивались с пути, сворачивали не туда, и приходилось возвращаться. В конце концов, они оказались в этом зале.

— Он сразу, тля, понял что тут нечисто, — ударил кулаком о ладонь Колян. Колян, тащивший рюкзак с припасами, чуть поотстал. Четырехглазый, увидев превратившихся в камень людей, занервничал. Когда путь вырвавшимся вперед Ржавому и Михалычу преградило одно из этих странных существ, он все понял. Ржавый, что шел первым, превратился в камень там быстро, что Колян и глазом не успел моргнуть. Четырехглазый успел заслониться от смертоносного взгляда твари Михалычем. Он что-то крикнул, толкнул окаменевшего Михалыча на прижавшееся к полу существо, и рванул к выходу из зала. Колян, остолбеневший от увиденного, замешкался, и опомнился только тогда, когда вокруг закурлыкали подоспевшие твари. Ему повезло, он увидел щель в стене, и успел спрятаться. Существа почему-то не лезли внутрь, но и выйти не давали. Колян оказался в ловушке. Сколько он просидел в комнате, он не знал. Как только он и его товарищи оказались в лабиринте, часы у всех остановились. Он уже был близок к тому, чтобы выйти из комнаты, и пополнить собой коллекцию скульптур, как вдруг услышал Сашкины шаги, и курлыканье. Набравшись смелости, Колян выглянул в щель. Увидев, что Сашка не превратился в камень, он понял, что у него появился шанс.

— Ты, пацан, по ходу, местный, — закончил свой рассказ Колян. — Твари на тебя не действуют. Помоги мне! Ты должен знать, как отсюда выйти!

— Что именно крикнул ваш Четырехглазый? — вместо ответа спросил Сашка. Это, конечно, было невежливо, но ему было не до вежливости.

— Да пургу какую-то, в натуре, — ответил Колян. — Васильки, типа.

— Васильки? — переспросил Сашка, и его озарило: он вспомнил, что видел таких существ на картинке в книге, посвященной мифам. Назывались они… — Может быть, василиск?

— Во, мля, точно! Василиск! Так ты знаешь этих гадов! Давай, пацан, выводи меня отсюда! — Колян вскочил на ноги, и забегал по комнате из угла в угол.

— Мне надо подумать, — наморщил лоб Сашка, и сел, обхватив колени руками. Колян повздыхал, и сел напротив, стараясь не мешать. Сашка лихорадочно думал. У него крутилась в голове какая-то мысль, где-то он уже встречал превращение людей в камень. В какой-то сказке, что мама читала ему на ночь. Там была женщина со змеями в волосах, и каждый, кто на нее посмотрит, превращался в камень. Герой победил ее, показав ей ее отражение в начищенном до блеска щите.

— Персей! — воскликнул Сашка. Колян непонимающе уставился на него, и Сашка пояснил: — нам нужно зеркало. Надо показать василиску зеркало, и он сам превратится в камень.

— Шаришь, пацан! — с уважением произнес Колян, но тут же помрачнел: — А у тебя есть зеркало?

— Нет. А у вас?

— Нет. Хотя, стоп! — с этими словами Колян полез в свой рюкзак, который называл непонятным Сашке словом «сидор». Он принялся копаться в нем, и вскоре с торжествующим уханьем достал брезентовую сумочку.