Научи меня - Людмила Молчанова

   Надя принялась заламывать руки.

   - Ты не понимаешь...

   - Объясни тогда.

   С каждой минутой ее объяснения я чувствовала себя все более разбитой и...шокированной. Казалось, что весь ее рассказ - одна большая шутка. Нет, розыгрыш...Для моего сознания все было настолько неправильно, что услышь я эту историю из других уст, ни капли бы не поверила.

   Хотя ничего сверхъестественного там и не было.

   Еще по одежде я догадалась, что Надя - девушка крайне непростая, а очень даже золотая. Так, в сущности, и оказалось. Мама - искусствовед, папа - профессор, семья в тридцатом поколении интеллигентная. Дедушка, как не смогла мне не похвастаться Надя, был академиком, он же и познакомил ее мать с отцом, который у него защищал диссертацию. Стандартная история, в общем.

   А дальше пошла заунывная подростковая история о непонимании родителей и детей. В семье Надя была единственным ребенком, и растили ее в строгости, учености и при жестком контроле. В три года отдали на балет, в пять - на фортепиано и виолончель, в десять отправили учиться играть на скрипке. Надя говорила, что ее воспитанием занималась в основном бабушка, пока была жива, потом уже дед.

   Судя по тому, что она о себе рассказывала, жизнь принцессы тяжела и утомительна. Ее держали в ежовых рукавицах, запрещая общаться с детьми, которые, по мнению деда, не подходили в друзья его внучки, ей запрещалось играть в игрушки, ей запрещалось громко шуметь, ей вообще запрещали быть ребенком.

   Полный контроль, так она говорила. Первый телефон купили два года назад, как средство исключительной необходимости, и поставили на него маячок, чтобы всегда точно знать, где находится дочь. Мне вообще это казалось бредом и сумасшествием каким-то, но на расстроенном лице девушке виднелись неподдельные эмоции.

   - А Ваня... - здесь ее голос сорвался в мечтательный, а в глазах появилась улыбка. - Понимаешь, он ведь такой красивый, сильный, взрослый...

   Я понимала. Понимала, что Ванька оказался для нее той самой отдушиной в ее мире постоянных ограничений. Полностью отличавшийся ото всех, с кем она общалась до этого, простой, самостоятельный, неглупый, но и не изнеженный мальчик, он притянул ее к себе своей...взрослостью, что ли. С ним Надя позволила себе стать самостоятельной, нарушать запреты и жить так, как ей хочется.

   Но это было совсем не то, что я хотела услышать. Она влюбилась, да, но влюбилась в придуманный недоступный образ, а не в моего брата. Сейчас уже ничего не сделаешь, но факт оставался фактом. И он меня не радовал.

   Потом для девушки начался кошмар. Тот парень с вечеринки исчез, да она и не думала его снова искать. А через три недели она почувствовала первые недомогания, и была настолько...невежественна, что обо всем произошедшем первой догадалась именно ее мать. И то, через три месяца.

   - Это она заставила меня сделать тест, - неимоверно покраснев, призналась Надя. - Ругалась, кричала. Угрожала даже. Она меня ударила, - в ее глазах заблестели слезы, и мне искренне стало жаль девушку. - Но это даже не самое главное. Она выгнала меня.

   - Выгнала? - ахнула я.

   - Да, - раздался всхлип. - Сказала, что в своей семье она не потерпит такого позора и...В общем, из дома мне пришлось уйти. Я разыскала через каких-то знакомых твоего брата и...Я хотела попросить у него денег на аборт, но Ваня наотрез отказался. Я живу сейчас у него дома, Ваня обо мне заботится.

   - А как вы вообще с ним...нуу...ладите? - осторожно поинтересовалась я.

   Меня сильно волновал данный вопрос. Мой брат собирался жениться на малознакомой девушке по случайному перепиху, а по-другому и не скажешь, и воспитывать с ней ребенка. И я еще умалчивала про то, что эта девушка - неразумный изнеженный ребенок, слабый и беззащитный, впервые в своей жизни оставшийся без домашнего тепла. В конце концов, они с Ванькой даже не знают друг друга, я уже не говорю про то, что они полные противоположности.

   - Ну как, - Надежда потупилась и начала кусать нижнюю губу, - нормально ладим. Твой брат - хороший человек. Добрый. И он заботится обо мне. Я даже попыталась его познакомить с родителями пару дней назад, - она закрыла лицо руками и то ли всхлипнула, то ли вздохнула. - Я надеялась, что он им понравится и они его примут, и я снова заживу обычной жизнью.

   - А они?

   - А они... - Надя судорожно вздохнула. - Мама сказала, что ноги его не потерпит в своем доме. Неприятное зрелище, хочу тебе сказать, - ее передернуло. - Моя мама умеет быть резкой, если захочет.

   Ну уж в этом я не сомневалась. Но вообще, может, это неправильно и эгоистично, но мне Ваньку было больше жаль, чем Надю. Да, конечно, он мой брат и все такое, а она незнакомый человек, но именно Ваньке в этой ситуации доставалось больше всех. Он виноват, и я этого не отрицаю, но что-то мне подсказывало, что Вано Надю ни к чему не принуждал и силой спать не заставлял.

   И теперь девушка перекинула на него не только свои проблемы, но и проблемы со своей семьей, хотя я сама не знаю, как бы поступила в подобной ситуации.

   Мама с Ванькой зашли к нам только через полчаса, и брат, аккуратно обхватив Надю за талию, поспешил уехать, шепнув мне на ухо, что все объяснит позже. Я же задержалась, чтобы поговорить с мамой и обсудить сложившуюся ситуацию.

   - Что ты об этом думаешь?

   - О чем? - мама почти рухнула в потертое кресло и устало прикрыла глаза рукой. - О девчонке или о ситуации в целом?

   Я осторожно присела на подлокотник.

   - Обо всем вместе и по отдельности. Ты бы хотела, чтобы она делала аборт?

   - Шутишь? - она выпрямилась и посмотрела на меня не как на дочь, а как на взрослого человека. - Это мой внук. Я бы никогда не пошла на подобное.

   - А Ванька?

   - Мозги у него не в том месте, у Ваньки твоего, - вспылила мама. - Чем он думал...ай, чего теперь. Хоть поступил нормально, значит, не все потеряно с ним. Ты с этой Надей разговаривала?

   Я кратко поведала маме об истории девушки, умолчав о желании той делать аборт, а наоборот, сделала напор на ее несчастную судьбу, которая маму совсем не впечатлила.

   - Как она тебе?

   - Честно? Никак, - мать скривила губы и уставилась в пространство. - Ни рыба, ни мясо. И намучаемся мы с ней.

   - Зачем ты так? - я подарила матери укоризненный взгляд, пытаясь ее пристыдить, хотя не сказать, что сама я думала по-другому. - Может, все нормально будет. Она ребенок, да, но ей это не помешало... - я стушевалась, стыдливо отводя глаза. - В общем, ей это не помешало. Вырастет. А когда малыш у них родится, то ей придется это сделать, мам.

   - Дай бог, Катюш, дай бог. Ладно, ты, наверное, езжай домой, поздно уже, да и темень какая. Митька, наверное, волнуется. Ты бы хоть позвонила, что ли.