Научи меня - Людмила Молчанова

   И самое...выбивающее из колеи в этой истории то, что она искренне так считала. Она не чувствовала за собой вины или еще чего-то подобного, нет. И поступала она так безо всякого злого умысла. Надя просто привыкла так жить - на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Она привыкла, что деньги появляются в ее доме из ниоткуда, они просто появляются, а она берет столько, сколько нужно. Надя не задумывалась над тем, каких сил стоит моему брату зарабатывать, сколько сил прикладывает каждый из нас. Она не думала о том, откуда появляется еда, Надя просто шла к холодильнику и доставала то, что ей нужно.

   Один раз я, не выдержав, посоветовала ей научиться готовить самой, а не звонить мне в восемь утра с вопросом, а где у нее в доме лежит завтрак. В тот день, воскресенье, кажется, у меня выпал выходной, Митя был дома, и мы с ним наконец-то начали налаживать отношения, потому что в последние месяцы у нас все шло наперекосяк. Потрясающая ночь, полная романтики и чувственности, плавно переходящая в раннее утро. И Надя позвонила в тот момент, когда я медленно целовала и покусывала ключицу уже возбужденного и готового мужчины, предвкушая восхитительное начало дня. Конечно, я была зла.

   - Да, - рявкнула я в трубку, не утруждая себя прятать злость. - Да, Надь, я слушаю.

   - Узнала, да? - осторожно спросили в трубку. Я фыркнула. Конечно, узнала. У меня определитель на мобильном, к тому же за последнее время ее номер я выучила наизусть. - Прости, что отвлекаю, просто...я тут только проснулась...

   - Поздравляю, - нерадостно буркнула я.

   - Я хотела позавтракать, - не обращая внимания на мой сарказм, продолжила Надя, - но...ничего нет.

   Я безразлично пожала плечами, хотя девушка и не могла этого видеть.

   - Вчера было.

   - Ко мне девочки в гости заходили...

   - Чего ты от меня хочешь? - сухо спросила я, потому что мне осточертело ходить вокруг да около. - Чтобы я приехала и приготовила тебе поесть? В восемь утра?

   Она замолчала. Я даже услышала, как мерно работает компьютер у нее в квартире. Ее, без сомнения, задел мой тон. Она привыкла, что все в нашей семье пляшут вокруг нее и пытаются сделать так, чтобы Наде было удобно. Мне надоело. Я устала. И у меня была своя жизнь.

   - Я...не знаю, - наконец, выдавила она из себя.

   - Макароны в столе, в красной коробке, - бесстрастно проинформировала я ее, не чувствуя никакой вины или раскаянья. - Инструкция на упаковке. Надеюсь, что ты разберешься.

   Я повесила трубку, не дожидаясь ответа, и вернулась в постель. Но меня не покидало плохое предчувствие. Через полчаса я уже места себе не находила. Пришлось ехать, пусть и без особого желания. И не зря.

   Приехав, я едва сдержалась, чтобы грязно не выругаться. Как можно быть такой...я даже слова не подберу??? Ей всего лишь надо было отварить макароны. А она умудрилась ошпарить себе обе руки, спалить кастрюлю, а с плитой вообще случилось что-то невообразимое.

   - Руки покажи, - рявкнула я на рыдавшую от боли и шока девушку. - Быстро, ну!

   Она показала. Что ж, все могло быть еще хуже. Пальцы и тыльные стороны ладоней обожжены, но не так сильно, как могли. Но и не слабо. Я сказала ей ничего не трогать, а сама рванула в аптеку за пантенолом. Купила, осторожно покрыла ее руки пеной и усадила за стол. Пить она не могла, во всяком случае, получалось у нее это с трудом, поэтому сидела и, изредка всхлипывая, посматривала на меня исподлобья. А я больше нее испугалась в тот момент.

   Пока убирала беспорядок и заново все готовила, немного успокоилась и пришла в себя. Решила, что пусть уж я буду в шесть утра к ней приезжать и готовить, чем еще раз с подобным столкнуться. Еще убьет себя ненароком, а мне живи с этим.

   Эта ситуация произошла до их регистрации с Ванькой, и на тот момент я полагала, что хуже уже не будет. К слову сказать, уезжая, кроме налички, Вано оставил кредитку с суммой денег, которую накапливал несколько лет. Про нее в семье знали все, но никто не трогал. Она была вроде как на "черный день". Я до сих пор не знаю, как она это провернула, но потратив все наличные и почти все деньги с кредитки, Надя добилась своего и устроила шикарную свадьбу, пригласив родственников и друзей со своей стороны и стороны Ваньки. Ну и нас с мамой. И да...своих родителей она тоже пригласила.

   Ванька приехал ночью, за десять часов до назначенного времени, и Надя сразу набросилась на него. Я не знаю всего разговора, но поругались они по-крупному, и когда мы с мамой приехали к ним домой, предчувствие бури явственно витало в воздухе. Но это еще цветочки. Когда она достала платье, а на дом приехала визажист, мы все сдержались, хотя брат от удивления минуты две вообще говорить не мог.

   - Это кто? - шепотом поинтересовался Вано у меня. Я сама находилась примерно в таком же состоянии, с недоумением следя за разворачивающимися действиями из угла комнаты. - Это что за хрень, Кать?

   Брат потряс перед моим лицом черным пиджаком, который я вообще первый раз в жизни видела.

   - Не знаю я, - вяло огрызнулась. - Я вообще ни фига не понимаю.

   - Ты, в отличие от меня, здесь жила, - язвительно добавил брат, с брезгливостью откидывая пиджак на диван. - Я думал, что мы просто распишемся! А это что?!

   - Знаешь что, Вань, жила я у себя дома. Я за твоей без пяти минут женой следить не обязана, - я с едва сдерживаемой неприязнью поглядела на светлую макушку Нади. - У нее и спросишь!

   Дальше стало только хуже. Костюм Ваньке оказался великоват, так как после командировки брат очень похудел, но пришлось одевать. Надежда сияла, то ли действительно не понимая, почему все такие разъяренные, то ли умело притворяясь. Когда мы приехали в ЗАГС, то лично я устала злиться. Я отстраненно рассматривала ее родителей, почтивших нас своим присутствием и брезгливо рассматривающих всех окружавших их людей.

   Надя, увидев их, счастливо к ним подлетела и обняла отца, а вот мать наградила девушку таким взглядом, что даже я, стоя на расстоянии, невольно поежилась. Пока Ванька с Надей расписывались, я тайком рассматривала Надькиных родителей. Обычные такие...примерно так я их и представляла. Мама ее одета была в строгое черное платье, подчеркивающее худощавую, в чем-то жилистую фигуру. Шею обвивала нитка жемчуга, на запястье тоже поблескивали перламутровые бусинки. Такого же типа брошка, отнюдь не смягчающая общую строгость и холодность женщины, а только, казалось, подчеркивающая их.

   Папа примерно под стать матери - но цвет волос у Нади точно от него. Нордический блондин, так вроде его можно назвать. В возрасте и намечающимися залысинами, которые он умело маскировал. Худощавый, как и жена. И холодный. Супер семья, безусловно.