Остров тайн - Владимир Акентьев

Боюсь, что здесь не пройдем! — Дима палкой пытался достать дно реки. Сильным течением палку сносило в сторону. — Глубина не меньше двух метров. А холодная!..

Мда!.. — Капитан осматривал скалистую стену. — Подняться здесь тоже вряд ли удастся…

Федя на глаз прикидывал расстояние до другого берега: метров десять… Деревья — есть. Он взглянул на капитана;

— Давайте так: я обвяжусь веревкой. Вы будете здесь меня держать, а я переплыву… И тогда устроим навесную переправу…

Капитан потрепал Федю по плечу:

— Молодец! Только это — в крайнем случае. Видишь, до первого порога — не больше тридцати метров. При таком сильном течении вряд ли можно успеть переплыть. Снесет… Но если другого выхода не будет… А пока — пойдем вдоль каньона. Может, найдем более удачное место или даже брод.

Минут двадцать шли, зорко высматривая, где бы переправиться. Федя и Дима, прибавив шагу, опередили друзей, скрылись в небольшой роще. Но вот они снова появились, замахали руками:

— Мост! Висячий мост!

За рощей река резко поворачивала на север. Ущелье сужалось до пяти-шести метров. Через него был переброшен навесной мост: два толстых бамбука с прикрепленными к ним поперечинами из расщепленного букового ствола полутораметровыми петлями ломоноса были соединены с перилами из туго переплетенных лиан. Перила, в свою очередь, были привязаны к деревьям по обеим сторонам каньона.

Мост был построен давно: доски и лианы во многих местах прогнили, больше половины петель порвано, обрывки свешивались вниз. Не хватало и многих поперечных досок.

Мореходов потянул лиану. Что-то треснуло, посыпалась труха…

— Старик еле-еле держится, вот-вот рухнет. И все же придется попытаться. Будем переходить по одному. Федя, обвяжись веревкой: ты пойдешь первым. За тобой — Валя, за ней — Дима.

Осторожно ступая, стараясь не касаться гнилых перил, Федя переходил через ущелье. Мост прогибался, раза два что-то хрустнуло… Внизу, метрах в трех, бурунами мчалась река. Не дыша, друзья следили за каждым шагом товарища, постепенно отпуская веревку…

Мост пройден. Федя весело махнул рукой, привязал страхующую веревку к дереву. Теперь переправа стала намного надежнее.

— Все в порядке. Валь, давай! Только смотри — там не хватает двух досок.

— Валя вступила на мост, дошла до середины и вдруг остановилась:

— Здесь что-то нарисовано!.. Ноги, стрелы, глаз… Раздался треск. Доска, на которой стояла Валя, переломилась.

— Не останавливайся! Вперед!

Валя тоже благополучно перебралась, обернулась крикнула:

— Я запомнила… Сейчас нарисую! Капитан помогал Диме обвязываться веревкой:

— Ты тоже не останавливайся. Попробуй запомнит! рисунок и — ладно… Потом сравним!

Последним через мост перешел капитан:

— А ну, кто что запомнил?

Все три рисунка были совершенно одинаковы.

— Каково мнение команды?.. Здесь как будто все ясно.

Возражений не было. Но в каком месте спускаться?

— Мне кажется, что лучше всего здесь. — Дима указал под мост, где поросший осокой склон образовывал несколько ступенек. По ним можно было достичь реки.

Вдоль самой воды тянулась узкая полоса гальки. Но как ни осматривали путешественники оба берега, — они ничего не обнаружили.

— Эх мы, горе — следопыты! — рассмеялся капитан. — Не там ищем… Ведь смысл рисунка может быть передан четырьмя словами…

Все одновременно подняли головы: на трех из поперечных досок— новые рисунки.

На дно ущелья легли синие тени. Разглядеть изображения было уже трудно. На одном ясно выделялась лишь птица моа, на другом — не то охотник, не то воин и плывущий кит, на третьем — весы…

— Ну-с, команда, пошли! — прервал молчание капитан. — Завтра вернемся и тогда сфотографируем и срисуем эти иероглифы…

С вершины перевала за зеленым массивом леса наши друзья увидели базальтовое полукольцо.

Наша бухта!

Даешь бухту!

Вперед, за мной!

Придерживая снаряжение, ребята побежали вниз к лесу.

— Куда вы? Постойте!.. — Покачав головой, капитан затрусил вслед за своими юными спутниками.

Они ждали его на опушке, о чем-то совещаясь. Когда Мореходов подошел, Федя щелкнул каблуками, взял под козырек:

Товарищ капитан, разрешите обратиться? Слегка отдуваясь, Мореходов улыбнулся:

Ну-ну… Давай!

— От команды поступило предложение: не прорубаться через лес, а по опушке обойти его с востока. Хоть и крюк, но…

Мореходов поднял руку:

— Все ясно. Предложение принято!

Звезды начали устилать небо, когда знакомые гортанные крики прорезали тишину — совиные попугаи выходили на свою тропу…

Рюкзаки оттягивают плечи, камни и ветки все чаще оказываются именно там, куда хочешь поставить ногу… Друзья остановились, чтобы сориентироваться.

Капитан указал туда, откуда доносился нестройный гомон:

— Пройдем через лес, здесь его узкая полоска… Еще три километра — и мы дома.

В темной чаще, где-то совсем близко, трижды прозвучало:

Э-рик-а! Э-рик-а! Э-рик-а!

Федя протяжно свистнул:

Ребята! А ведь Эрик-то… Он же вовсе не Эрик!

Как это?..

— Конечно, не Эрик!.. Но тогда… Тогда выходит… что он умеет читать!..

Лицо у Феди серьезное, пожалуй, даже растерянное.

Попугай кричит «Эврика!»… Понимаете — «эврика»!.. А это значит, что его кто-то научил: шутки шутками, но не сам же он прочел это слово на листе кукушкиных слезок!

Темнеет, друзья, прибавим шагу! — поторопил капитан.

До края верхней террасы еще двести метров… Теперь уже сто пятьдесят… сто… Сейчас появятся огни «Бриза».

Федя отстегивает фонарик: Максимыч, поди, заждался, беспокоится… Зато сколько можно будет ему рассказать!

Но… что это?

В пустое чернильное зеркало бухты, мигая, смотрятся звезды. Серой полосой тянется песчаная отмель.

КТО ЗАМЕТАЛ СЛЕДЫ

Не веря своим глазам, стояли наши друзья у обрыва верхней террасы. В которой раз четыре бинокля тщетно обыскивают темную бухту: «Бриза» нет!

— Спустимся вниз. Может, там найдем что-нибудь… — голос капитана звучит непривычно глухо.

На песке, в желтом круге карманного фонарика — следы. Их много в обоих направлениях. Это их следы: ближе к воде они смыты приливом. А те, что идут прямо от кустов? Они на скорую руку заметены веткой… Конечно, вот она брошена. Под кустами примята трава. Кто-то там лежал?.. Желтые круги бегают по песку, обшаривают каждый метр. Один луч соскочил с берега, запрыгал по воде. Что-то белеет?..

Дима кинулся туда.

— Фуражка!.. Максимыча! Ракушки в ней…

Желтые круги погасли. В первый момент глаза ничего не различают… Затем из мрака выплывают очертания людей, кустов. Вот уже виден край верхней террасы. А что это справа? Ах, да — «сахарная голова»… Ночь, оказывается, совсем не такая темная…

Где-то в мозгу тревожно, как пульс, стучит вопрос: где «Бриз»? где «Бриз»? где «Бриз»?

Дышит бухта, переворачивая песчинки. Миллиарды песчинок… Что таят в себе кусты? Тщетно пытается капитан что-нибудь увидеть, услышать.

— Вот что, ребята, попробуем забраться на «сахарную голову». Там переночуем.

Прислушиваясь к каждому шороху, подошли к утесу.

До берегового хребта — метров пятьдесят; до первой террасы — около десяти. Но она ниже утеса. До второй — не менее семидесяти.

Луч фонаря лег на скалу, нашел первый выступ. Он примерно на высоте трех метров. Капитан взглянул на Федю, рукой показал на свое плечо. Федя кивнул.

— Достану.

Он снял рюкзак, положил на него киноаппарат, бинокль, прислонил карабин. Отстегнул топор, фляжку; хотел отстегнуть нож, но передумал. Обвязал вокруг пояса веревку, снял ботинки.

Мореходов опустил карабин рядом с Фединым.

— Дима, следи за кустами. Ты, Валюта, — за скалами. — Он указал в сторону хребта.

Подошел вплотную к утесу, упруго уперся ногами о песок, вытянув руки вдоль бедра, скрестил пальцы:

— Давай!

Как по ступенькам, Федя взобрался на плечи Мореходова, цепко ухватился за выступ.

Есть!

Сможешь подтянуться?

Смогу!.. Да я и до второго достаю. Первый будет для ноги.

Сперва закинь веревку и опусти конец. Буду страховать.

Постепенно, все выше закидывая веревки, Федя поднялся на вершину «сахарной головы». На секунду исчез, затем появилась его голова:

Здесь как на балконе: кругом перила.

Есть за что прицепить веревку?

Есть. Сейчас привяжу.

Вершина «сахарной головы» представляла собою довольно ровную, изрезанную трещинами поверхность диаметром метра четыре. Вокруг тянулся как бы каменный парапет. С восточной стороны, напоминая огромный коренной зуб, торчал выступ. За него-то Федя и привязал веревку.

Ну, ребята, давайте ужинать… Что? Не хочется? Ничего, ничего. Не только есть извольте, но и спать!