Обретение судьбы - Белл Клер

Часто-часто дыша, Ратха высунула саднящий язык и подставила его утреннему ветру.

— Арр! Я думала, у меня получится! — прохрипела она, когда снова смогла говорить.

— В первый раз у тебя вышло лучше, — отозвалась Фессрана. — Наверное, стоит найти более длинную палку, еще не тронутую Красным Языком. Подожди. Я заберусь на дерево и сломаю подходящую ветку.

Стоя с разинутой пастью, Ратха смотрела, как Фессрана карабкается по накрененному стволу молодого деревца.

— Ты помогаешь мне?

— Думаю, это лучше, чем бросить тебя здесь одну!

Голова Фессраны показалась в развилке между двумя ветками. Крона дерева закачалась, когда она переступила лапами, пытаясь сохранить равновесие. Схватив в зубы ближайшую ветку, Фессрана отломила ее и кинула Ратхе. За первой веткой последовали другие, сухое дерево быстро и легко отламывалось от ствола.

— Мои зубы для этого не предназначены, — пробурчала Фессрана и спрыгнула на землю рядом с Ратхой, подняв целое облако пепельных хлопьев.

— Зачем ты набросала так много? — спросила Ратха. — Я могу нести только одну ветку с Красным Языком на конце!

— Это так, зато я могу понести все остальные. А когда Красный Язык доползет до конца твоей ветки, я переманю его на одну из своих и передам тебе.

— App! Ты такая умная, Фессрана! — воскликнула Ратха.

— Я не умная. Я голодная. Возьми самую большую ветку для своего питомца. — Фессрана выждала, пока Ратха подожжет ветку. — А как же твое большое животное? — прошамкала она, зажав в зубах поднятую с земли ветку.

— Мы его оставим, и оно умрет, — сказала Ратха. — Но мой питомец уже окотился, и его сосунок танцует на конце моей ветки. С Красным Языком всегда так бывает. — Она помолчала. — Ты готова, Фессрана?

Вместо ответа та пошевелила хвостом, и они пустились в путь через пепелище — Фессрана впереди, а Ратха, с зажатым в пасти факелом, сзади.

Чем глубже они заходили, тем гуще становилась трава, свежим зеленым ковром укрывавшая выжженную землю. Метелки дикой пшеницы щекотали им животы и бока, и Ратхе приходилось как можно выше держать свой факел, чтобы не поджечь юные побеги.

Море колышущейся травы покрывало то, что еще недавно было лесной подстилкой, образовывая водовороты вокруг убитых огнем остовов елей и сосен. Только исполинские хвойные деревья все еще затеняли землю, их сердцевина была жива, а волокнистая кора лишь почернела от прикосновений Красного Языка. Дикая трава плохо росла в тени огромных стволов, и даже факел стал гореть ярче в сумрачной прохладе под деревьями.

Но деревьев-великанов было мало, и трава праздновала свою победу, вырвавшись из полумглы на яркое солнце.

Ратха шагала за Фессраной, глядя на покачивающийся кончик ее хвоста и слушая, как огонь шипит и плюется на конце ветки. Кроме этих звуков слышен был лишь шелест травы под их лапами, да глухая дробь дятла, сидевшего на высокой ветке.

Солнце достигло зенита и начало опускаться.

Фессрана меняла факел Ратхи столько раз, сколько почерневших головешек осталось на их пути. Ратха слышала, как урчит в животе у Фессраны, а к тому времени, когда они добрались до земель племени, ей стало казаться, что ее собственный желудок прилип к позвоночнику.

Она не сразу поняла, что несмолкающий низкий рокот, преследующий ее по пути, на этот раз доносится не из их голодных животов. Это рычала бегущая вода. Ратха попыталась найти ручей по запаху, но едкий дым факела делал ее нос беспомощным. Она ничего не чувствовала, и всецело полагалась на Фессрану.

Вскоре они уже шагали вдоль поросшего травой берега ручья. Фессрана отыскала брод, где вода едва прикрывала речную гальку.

Они побрели на другой берег — Фессрана по-прежнему впереди, Ратха следом.

Добравшись до берега, Фессрана вскарабкалась на крутой склон и отряхнула с лап приставшую глину и мелкие камешки.

— Здесь мы с оленями уплывали от Красного Языка! — крикнула она Ратхе, все еще стоявшей посреди ручья.

Погрузив лапы в прохладную воду, Ратха предалась воспоминаниям. При свете дня ручей выглядел совсем по-другому: вместо деревьев на его берегах теперь росла трава. Но Ратха знала, что там, выше по течению, таились глубокие водовороты, которые она преодолевала вплавь, а чуть выше над ними — пороги и водопад, в который она свалилась. При одном воспоминании об этом у Ратхи разболелись бока.

— Я знаю, что у тебя устали лапы, Ратха, — вывел ее из задумчивости громкий голос Фессраны. — Но нам осталось пройти совсем немного.

У Ратхи даже челюсть отвисла от огорчения, и она едва не выронила в воду свой факел. Осталось уже немного? Внезапно ей захотелось немедленно вернуться на пожарище и оказаться в начале пути, когда конечная цель была еще настолько далека, что не нужно было ни думать, ни тревожиться. Но теперь вдруг оказалось, что они почти пришли.

Ратха посмотрела на высокий берег, где стояла ее спутница. Земли племени… Но она не готова ступить на них!

— Ты будешь до вечера полоскать свой хвост в воде? — с раздражением спросила Фессрана.

Ратха опустила глаза на свое отражение.

«Пастушка Красного Языка», — сухо подумала она про себя. Узкая печальная морда смотрела на нее из ручья, держа в зубах факел. Недавно брошенные слова эхом зазвучали у нее в ушах: «Вожак племени, пта! Да кто он такой, по сравнению…»

— Быстрее, Ратха! — Фессрана наклонилась над водой. Ратха резко вскинула голову и, вся мокрая, прыгнула на склон. Лапы у нее разъехались на скользкой глине, но Фессрана схватила ее за шкирку и втащила наверх.

Пока Фессрана отряхивалась, Ратха беспокойно расхаживала туда-сюда по берегу. Это были ее родные земли, но как же они изменились!

Лес больше не спускался к самой воде, а луг изменил форму и стал больше. Трава под лапами казалась совсем юной и свежей. Ратха посмотрела на огромное открытое пространство и невольно вспомнила прохладный сумрак старого леса.

Луг был пуст. Не паслись животные, не несли охрану стражи.

Ратха поежилась. Где же они все?

— Фессрана, племя не могло уйти куда-нибудь в другое место? — с трудом прошамкала она, не выпуская из пасти ветку.

— Луговая трава еще не достаточно сочна для наших животных, — ответила Фессрана. — А пестроспинки любят пастись в зарослях кустов. Наверное, наши пастухи повели стада куда-то еще, но я уверена, что к закату они вернутся.

Фессрана быстро отыскала заросшую тропу, ведущую к берлогам.

— Трава примята, — заметила она, принюхиваясь. — То тут, то там видны отпечатки больших лап. Меоран и остальные прошли здесь совсем недавно.

Ратха стояла на берегу ручья, с ее мокрой шкуры капала вода. Она не могла отвести взгляд от луга. Сначала ей показалось, будто он пуст, но почему тогда вон тот кустик травы раскачивается, когда другие стоят неподвижно? Вскоре трава замерла, и сколько ни всматривалась Ратха, больше ей ничего разглядеть не удалось. Ей стало холодно от мокрой шерсти, и она снова задрожала.