Обретение судьбы - Белл Клер

Она показала ей кучу хвороста и научила, как кормить им Красного Языка, подкладывая по одной веточке в его берлогу.

Когда Фессрана научилась все делать правильно, Ратха свернулась клубочком на золе, зарылась носом в хвост и уснула. Последнее, что она услышала, прежде чем провалиться в глубокий сон, было тихое мурлыканье огня.

6

Когда Ратха проснулась в своем пепельном логове, утро уже разогнало рассветную дымку и над пожарищем висело голубое небо. Брызги зелени испещряли черную землю; за ночь новые побеги выросли из преждевременно созревших от жара семян, но каждый из них был пока так нежен, что склонялся под тяжестью единственной капли росы.

Ратха села, зевнула и стряхнула пепел с шерсти. Первым делом она поискала глазами Такура, и только потом вспомнила, почему его нет. Пол ночи, проведенные в хлопотах об огне, сделали ее раздражительной, а урчащий от голода живот тоже не настраивал на миролюбивый лад.

«Вот бы сейчас поживиться задней ногой пестроспинки или хотя бы кучкой речных ползунов!» — подумала Ратха, и пасть ее наполнилась теплой слюной. Сглотнув, она попыталась выбросить из головы все мысли о еде. Здесь еды не было. Надо было ждать до возвращения на земли племени.

— В этом месте еда есть только для Красного Языка, — раздался за спиной у Ратхи голос Фессраны, и ноздри ей защекотал запах дыма. — Да и то маловато. Твой питомец очень прожорлив, я уже устала кормить его.

Ратха по очереди вытянула лапы, потом прогнула спину, чтобы разогнать утреннюю скованность и принялась вылизывать себе живот, то и дело поглядывая на Фессрану, подкладывавшую последние ветки в логово Красного Языка.

Порыв утреннего ветра погнал клубы дыма в морду Фессране, и та затрясла головой, моргая слезящимися глазами. Потом, поморщившись, отошла назад.

— Арр, неблагодарное животное! — проворчала она. — Я без устали кормила тебя всю ночь, а ты за это кусаешь меня в глаза?

— Встань с другой стороны, — зевнула Ратха. — Ты его слишком раскормила. Его нужно держать маленьким.

— Я его больше вообще не буду кормить, потому что еды уже не осталось, — Фессрана потерлась мордой о внутреннюю сторону передней лапы так, что шерсть у нее на щеке стала влажной и растрепанной. Потом она крепко зажмурила глаза и тут же снова открыла их. — Ну вот. Теперь я снова могу видеть.

— Я найду ему еду. — Ратха указала носом на дерево. — Вон там, наверху.

— Этого не хватит, разве что ты сумеешь повалить целое дерево! — хмыкнула Фессрана, с сомнением глядя на обугленные деревца. — Возможно, ты еще какое-то время сможешь это сделать, но нам нужно уходить.

— Как же мы уйдем? А как быть с моим питомцем?

— Нам придется оставить его, Ратха.

— Нет! — Ратха твердо уперлась лапами в золу. — Прошлой ночью он согревал меня! И тебя тоже.

Он детеныш, сосунок, за ним нужно ухаживать, его надо кормить! Если мы уйдем, он умрет!

— Мы не можем остаться здесь, — твердо сказала Фессрана.

— Но почему тогда вчера ночью ты согласилась поддержать в нем жизнь? — заскулила Ратха.

— Потому что прошлой ночью мне было холодно, а сейчас нет. Я тоже не хочу, чтобы твой питомец умер, но если мы останемся здесь, то сами погибнем от голода.

Ратха возбужденно забегала вокруг костра. Внезапно ее осенило.

— Я хочу показать своего питомца пастухам племени! — воскликнула она, поворачиваясь к Фессране, которая терпеливо ждала, покачивая хвостом из стороны в сторону. — Давай я останусь здесь с Красным Языком, а ты приведешь пастухов? Ты сможешь это сделать, Фессрана? Я готова остаться!

— И стать куском мяса для первого голодного зверя, который пройдет мимо? — фыркнула Фессрана. — Если я оставлю тебя здесь одну, то когда вернусь, найду только твои обглоданные косточки. Кроме того, мне не верится, что пастухи поверят моим словам. Арр! Что ты делаешь? — вскрикнула она, когда Ратха попыталась схватить пламя и отскочила, отброшенная болью и жаром.

— Я не могу его поймать! Там нечего ловить. Я его вижу, но мои зубы проходят сквозь него!

— А ты хотела понести Красный Язык за шкирку, как котенка? — Фессрана сморщила нос. — Возможно, я мало что смыслю в этом деле, но знаю одно — это животное совсем другого рода, чем мы с тобой или наш скот.

Покосившись на Фессрану, Ратха поморщилась и облизала горящую огнем пасть. Затем снова повернулась к загадочному существу, плясавшему на своей утренней порции веток.

Фессрана положила маленькие веточки немного неряшливо, так что их сломанные концы торчали из гнезда Красного Языка.

Ратха с опаской взяла в пасть одну из этих веток и вытащила ее из огня. Ветка оказалась короче, чем она думала, и Ратха поудобнее перехватила ее зубами, борясь с желанием отбросить прочь, поскольку огонь плясал слишком близко от ее морды. Краем глаза она видела, что Фессрана невольно подняла лапу, приготовившись выбить ветку из ее пасти.

Ратха держала свою головню столько, сколько смогла, а потом все-таки бросила обратно в огонь.

— Придумала! — пропыхтела она. — Я все-таки понесу своего питомца!

Фессрана опустила глаза в землю.

— Ты не сможешь далеко унести его, рано или поздно тебе придется его бросить. Солнце уже высоко, Ратха. Нам не нужен Красный Язык.

— Нет! Ты такая же, как Такур! Ты велишь мне бросить моего питомца! А я полюбила его, я кормила его и хочу взять с собой!

Ратха в отчаянии плюхнулась на живот и уставилась в огонь.

«Должен же быть какой-то способ… должен… ага, вот!»

Она поймала пытливый взгляд Фессраны и резко выпрямилась, чуть не врезавшись макушкой в подбородок пастушки.

— Я придумала, Фессрана! Посмотри на Красный Язык. Видишь, как он ползет по ветке? Ты видела, как Красный Язык лижет дерево, оставляя его серым и пушистым? — перегнувшись через плечо Фессраны, Ратха подцепила когтем обугленную палку и вытащила ее из огня. — Когда дерево превращается в перья, Красный Язык больше не может им питаться. Значит, если я возьму ветку за этот конец, — пробормотала она, нетерпеливо похлопывая лапой по черной коре, не в силах дождаться, когда же она остынет, — то смогу нести ее!

Когда конец ветки перестал светиться и дымиться, Ратха взяла его в зубы и вытащила головню из огня. Потом подняла голову, гордо держа свой факел. Миг спустя обугленная деревяшка хрустнула между ее зубами, и горящий конец упал на землю. Огонь затрепетал и погас.

Давясь кашлем, Ратха выплюнула полную пасть пепла и принялась пускать слюну на золу, пытаясь остудить обожженное горло. Затуманенными болью глазами она гневно смотрела на Красный Язык и срыгивала, пуская слюну по подбородку.