Платиновая карта - Фридрих Незнанский

Публика весело зароптала.

— Тише! — крикнул Эдик. — Я еще не закончил. — Он посмотрел на Игоря и Надю и улыбнулся. — Вот смотрю я на эту пару, ребята, и думаю: за что этому раздолбаю привалило такое счастье? Где, в каких скрижалях написано, что девушки, подобные Наде, должны принадлежать таким неотесанным балбесам, как Адамский? Ну чем я хуже, а? Надя! Скажи честно — почему именно Игорь? Почему не я? Почему не Вано, в конце-то концов?

— Потому что не с твоим козлиным рылом подкатывать к моей жене! — резко и грубо ответил Адамский. Он глядел на Эдика сверкающими от гнева глазами, и выражение этих глаз не предвещало ничего хорошего. — Что? — спросил Адамский. — Нравится моя жена, да? Может, попробуешь ее у меня увести?

— Господи, — тихо простонала Надя, — начинается.

— Может, и попробую! — весело ответил Эдик, стараясь задорным, незлобивым тоном свести все к шутке. — Что, Надюш, пойдешь за меня, а? Я, конечно, не такой авторитетный начальник, как Игореша, но у меня большой потенциал!

— Большой потенциал, говоришь? — Адамский грозно поднялся со стула. — Сейчас я тебе твой потенциал подкорочу!

— У него нож! — крикнул кто-то.

Адамский свирепо усмехнулся и поднял правую руку с зажатым в ней столовым ножом.

Раздался женский визг. Несколько мужчин сорвались со своих мест и бросились к Игорю, но опоздали. Адамский, подобно японскому ниндзя, одним ловким прыжком запрыгнул на стол, отшвырнул ногой блюдо с салатом оливье и, не дав противнику опомниться, бросился на него с ножом наперевес.

Когда три минуты спустя охранники скрутили Адамского, обстановка в ресторане была накалена до предела. Два больших стола были перевернуты, один из гостей лежал на полу с сотрясением мозга (Адамский ударил его по голове бутылкой шампанского), а бедолага Эдик, прижавшись к стене и держась рукой за порезанное ухо, отчаянно кричал, что он этого так не оставит, и требовал вызвать милицию.

Вскоре подоспела и милиция.

Адамский мирно посапывал в «обезьяннике», гости (те из них, кто остался) ждали на улице, а Надя вела переговоры с дежурным милиционером.

— Товарищ капитан, — жалобно обратилась она к дежурному, — когда его выпустят?

— Это зависит от того, что он натворил, — ответил милиционер. Потом он поднял глаза на Надю (она все еще была в белом платье) и спросил: — А он вам кто?

— Муж, — ответила Надя.

Милиционер усмехнулся:

— Поздравляю. Здоровый парень. Потерпевшие написали на вашего мужа несколько заявлений. Хулиганские действия, сломанная мебель, травмированные граждане. Утром, когда проспится, отправим его в следственный изолятор.

— Господи! Так я и знала. Что же теперь делать?

— Ждать, — ответил милиционер.

— Сколько? — спросила Надя.

Милиционер немного подумал и ответил:

— Несколько лет.

— Очень смешно, — нахмурилась Надя.. — Это все, что вы мне можете предложить?

— Все, — кивнул капитан, — Хотя… если хотите вытащить своего мужа, найдите для него хорошего адвоката.

Генрих Афанасьевич Розанов был явно не в духе. На столе перед ним дымилась чашка с черным кофе. Однако прежде чем взяться за кофе, он бросил на язык две коричневые таблетки и запил их минеральной водой прямо из бутылки.

— Что, Генрих Афанасьевич, мигрень? — вежливо осведомился у начальника адвокат Юрий Гордеев.

— Да магнитные бури, будь они неладны, — объяснил Розанов. Он потер лоб пальцами и слегка поморщился. — Ну что, Юра, ты разобрался в этом деле?

Гордеев кивнул:

— Угу. Дело довольно банальное. Игорь Адамский — известный у нас в стране программист. Руководит фирмой, занимающейся программным обеспечением и тому подобными вещами. Программист Адамский, как говорится, от Бога. Но и дебошир порядочный. Он уже дважды учинял дебоши в пивных барах. В первый раз ему все сошло с рук — сумел откупиться. Во второй раз ему дали условно. Но на этот раз парень завяз серьезно. Помимо порчи имущества он покалечил двоих человек.

— Сильно?

— Как сказать… У одного сильное сотрясение мозга. Второй почти лишился уха — врачи кое-как заштопали.

— Н-да, — задумчиво протянул Розанов. — Ничему-то жизнь парня не научила. Даже собственную свадьбу умудрился испоганить. Значит, говоришь, дело банальное. А что за нюанс, о котором ты хотел мне сообщить?

— Адамский сильно расстроен, — сказал Гордеев. — Они с женой собирались в свадебное путешествие в Италию, но теперь, само собой, путешествие придется отложить.

— Да уж, — усмехнулся Генрих Афанасьевич. — На несколько лет. Есть повод огорчиться. И что дальше?

Гордеев сочувственно посмотрел на шефа и сказал:

— А дальше Адамский сообщил мне, что знает некую «важную государственную тайну». И готов нам ее выдать в обмен на прощение.

— Тайна? — Розанов улыбнулся, но тут же стер улыбку с лица и коснулся больного лба толстыми белыми пальцами. — Ч-черт, будь они неладны, эти бури! И твой Адамский вместе с его дурацкими тайнами. — Генрих Афанасьевич вынул из кармана платок, смочил его минералкой и приложил к высокому лбу. — Прямо детский сад какой-то, — проворчал он. — Вы мне мороженое, а я вам расскажу, кто по ночам варенье ворует. Что думаешь делать, Юра?

— Не знаю, — пожал плечами Гордеев. — Может, парень и правда владеет какой-то важной информацией. Все-таки программист, а каждый классный программист — потенциальный хакер. Сообщу о просьбе Адамского Меркулову, и пусть Генпрокуратура ломает над этим голову. Захотят, чтобы Адамский поделился с ними своими «государственными тайнами», — помогут парню, не захотят — тогда буду ломать голову сам.

— Что ж, сообщи. Только не забывай, что Адамский, каким бы разгильдяем он ни был, прежде всего твой клиент. А уже потом — источник информации для Генпрокуратуры. Торгуйся с Меркуловым профессионально.

Гордеев улыбнулся:

— Генрих Афанасьевич, у вас есть какие-то сомнения по поводу моего профессионализма?

— Нет, Юра, нет. Просто… Черт, уже и аспирин не помогает.

— А цитрамон пробовали?

— Все пробовал, — горестно ответил Розанов. — Химия против магнитных бурь бессильна. Ладно, забудь. Звони Меркулову и договаривайся о встрече. Потом расскажешь мне обо всем.

Перед встречей с заместителем генерального прокурора Константином Дмитриевичем Меркуловым Адамский сильно нервничал. Он бомбардировал адвоката Гордеева дурацкими вопросами.

— А он какой, этот ваш Меркулов?

— Что значит — какой? — не понял Гордеев.

— Ну добрый или злой?

Юрий Петрович задумался. Потом пожал плечами:

— Скорее добрый, чем злой. А что, страшно?

— Да как вам сказать… Просто до сих пор мне никогда еще не приходилось встречаться с генеральным прокурором.

— Меркулов не генеральный прокурор, — сказал Гордеев. — Он заместитель.

Адамский махнул рукой:

— А, один черт. Барин от правосудия. Захочет — казнит, захочет — помилует. Лучше скажите, мне как, сразу всю правду ему говорить или выдавать информацию дозами?

Гордеев усмехнулся:

— Уж лучше сразу. Насчет передозировки не бойтесь. Меркулов мужик крепкий, и не такое выдерживал.

— Что ж, значит, выложу все сразу, — решился Адамский. — Черт, и угораздило же меня попасть в этот переплет. Сидел бы сейчас в офисе перед своим компьютером… Или дома, с молодой женой. Чем плохо?

— Ничем, — согласился Гордеев. — Но об этом нужно было думать раньше. Кстати, Игорь, может, для начала вы все-таки поделитесь своей «государственной тайной» со мной?

Адамский решительно покачал головой:

— Нет. Извините, Юрий Петрович, дело не в вас. Просто я…

— Недолюбливаете адвокатов?

— Не то чтобы недолюбливаю, а просто… ну не верю, что ли. Вы ведь за деньги работаете, так?

— Так, — кивнул Гордеев.

— Вот! — поднял палец Адамский. — А прокурор за идею! Ему важно поймать преступника и посадить его в тюрягу. Он без этого спать нормально не может. Понимаете, о чем я?

— Понимаю. Но если так рассуждать, то у вас вообще нет никакого шанса выйти из тюрьмы.

— Э нет, — улыбнулся Адамский. — Прокурору важнее поймать значительного преступника, чем мелкую сошку вроде меня.

— И вы ему, значит, этого преступника предоставите?

— Именно! — энергично кивнул программист. — Он обрадуется и на радостях отпустит меня на все четыре стороны!

— А вы оптимист, Игорь Иванович. — Машина, в которой они ехали в Генпрокуратуру в сопровождении охранника, притормозила у светофора. — Что ж, посмотрим, насколько оправдан ваш оптимизм. Только имейте в виду: не доверяя мне, вы поступаете чрезвычайно глупо. Вы больной, я врач. Если вы не расскажете мне о своей болезни, я не смогу вас вылечить.

— А меня не надо лечить, — развязно ответил Адамский. — Все вокруг только тем и занимаются, что меня лечат. На этот раз я побеспокоюсь о своем здоровье сам. А вы просто будьте рядом. Этого вполне достаточно.