Платиновая карта - Фридрих Незнанский

— Да-да. Бизнесмен… — Турецкий задумчиво затянулся и выпустил колечко дыма. — Яков Наумович, может, вы знаете, зачем Акишин приходил к Платту в отель?

— А он приходил к нему в отель?

— Угу.

Херсонский задумался.

— Гм… Вы знаете, Александр Борисович, даже не предположу. — Он еще немного подумал, затем решительно качнул головой: — Нет, не знаю. А когда это было?

— За пару дней до убийства Платта.

— За пару дней? Ну, может быть, он приходил к Платту обсудить детали сделки? Хотя зачем? Платт не особо вникал в такие вещи. Он занимался курированием проекта в целом. Ах, какая жалость, что Сергея Михайловича нет сейчас с нами! — Херсонский взялся за рюмку с коньяком. Глянул на Турецкого. — Не передумали?

— Нет.

Херсонский пожал плечами:

— Хозяин — барин. А я, грешным делом, выпью.

Выпив пятьдесят граммов, Яков Наумович вновь стал сокрушаться по поводу несвоевременного отсутствия Акишина, а добавив к выпитому еще рюмку, и вовсе расклеился. В конце концов Турецкий понял, что каши с руководителем холдинга в этот день не сваришь, а посему поспешил откланяться, пообещал Херсонскому держать его в курсе дела.

Уже у двери Турецкий обернулся и увидел, что Яков Наумович вновь наполняет свою рюмочку, бубня себе под нос горькие жалобы на свою несчастную судьбу.

В двенадцать часов дня Александр Борисович Турецкий должен был встретиться с коллегами Ивана Петровича Кожухина по Союзу инвесторов, но за час до этого в его кабинете зазвонил телефон.

— Вы занимаетесь расследованием дела об убийстве председателя Союза инвесторов Ивана Петровича Кожухина? — спросил Турецкого негромкий и вкрадчивый женский голос.

— Ну почему же «об убийстве»? — ответил Турецкий. — Официальная версия гласит, что он утонул во время рыбалки.

— Хорошо, пусть утонул, — согласилась женщина. Так вы занимаетесь этим делом или нет?

— Да, — сказал Турецкий, — я занимаюсь этим делом. Вы хотите мне что-то сообщить?

— Хочу.

— И что же?

Женщина выдержала паузу, затем сказала, сильно понизив голос:

— Я знаю, кто его убил.

Ровно через час женщина сидела в кабинете у Турецкого.

На вид ей было лет двадцать восемь, но, судя по повадкам, тону голоса и манере держаться, в действительности ей было лет на пять больше. Спокойное, задумчивое лицо, аккуратно уложенные светлые волосы, неторопливость движений — все это говорило о том, что с нервами у женщины все в порядке и к панике она несклонна. Звали женщину соответственно — Эльвира Геннадьевна Кутепова.

— Итак, Эльвира Геннадьевна, — начал беседу Турецкий, — я хочу, чтобы вы подробно мне обо всем рассказали.

— За этим я сюда и пришла, — сказала женщина. — Здесь у вас можно курить?

— Иногда даже нужно, — ответил Турецкий и пододвинул к Эльвире Геннадьевне пепельницу.

Она достала из сумочки пачку «Мальборо-лайт», небрежным, элегантным жестом вытряхнула одну сигарету и прикурила от маленькой, изящной зажигалки.

С наслаждением затянувшись, она выпустила дым, усмехнулась и сказала:

— Ну вот. Теперь я готова говорить. Все началось несколько лет назад. Тогда, если вы не знаете, у Кожухина умерла жена. Иван Петрович сильно ее любил. Двадцать лет они жили душа в душу. А кончилось все в одночасье. Лена, жена Ивана Петровича, подхватила во время загородной прогулки крупозную пневмонию и через неделю умерла.

Турецкий слушал, не перебивая. Эльвира Геннадьевна стряхнула с сигареты пепел, поправила на коленях сумочку и продолжила:

— Не буду рассказывать, как он убивался. Это можно представить и так. Но спустя год у Ивана Петровича случилось еще одно несчастье. Его сына, Петю, забрали в армию. Конечно, Иван Петрович мог его отмазать, но не захотел. Он считал, что каждый здоровый мужчина должен отслужить в армии. Но все случилось не так, как ожидал Иван Петрович. Петю отправили в Чечню, и спустя полгода он погиб. Наткнулся на растяжку…

Эльвира Геннадьевна вновь сделала паузу. По напряженному лицу женщины Турецкий понял, что она борется с подступающими слезами. Через некоторое время она сумела взять себя в руки и не заплакала.

— После смерти сына, — продолжила Эльвира Геннадьевна, — Иван Петрович совершенно изменился. Он стал желчным, раздражительным, невыносимым в общении. Он возненавидел весь мир, понимаете?

Турецкий кивнул:

— Понимаю. Ему многое пришлось пережить.

— Из доброго, спокойного человека он превратился в желчного и злого шефа большой организации.

— Простите, что перебиваю, — сказал Турецкий извиняющимся голосом. — Эльвира Геннадьевна, а вы ему кто?

— Я? — удивилась Эльвира Геннадьевна. Затем усмехнулась и сказала: — Ах да, простите, я ведь ничего не сказала о себе. Я его любовница. Любовница Ивана Петровича Кожухина. О наших отношениях мало кто знал, мы никогда не афишировали нашей связи.

— Простите, Эльвира Геннадьевна, а вы… То есть я хочу сказать, у вас уже были отношения, когда…

— Когда умерла жена Ивана Петровича? — Эльвира Геннадьевна покачала головой: — Нет. Я была другом их семьи. Мы с Леной когда-то учились вместе в медицинском. Правда, на разных курсах, она ведь была старше меня. Когда Лена умерла, Иван Петрович стал часто звонить мне, мы с ним подолгу разговаривали. Потом стали встречаться. Нечасто, конечно, а так… изредка. Иван Петрович был очень занятым человеком. Кроме того, мне кажется, что в глубине души он стыдился нашей связи. Должно быть, ему казалось, что он предает память Лены…

— А как к этому относился сын Кожухина?

— Нормально. Он считал, что это помогает отцу держаться на плаву. Но мы с вами отвлеклись. — Эльвира Геннадьевна потушила сигарету в пепельнице и закурила новую. — Мы с вами отвлеклись от главного, — повторила она. — От убийства Ивана Петровича.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал Турецкий.

— Год назад Иван Петрович вдруг обратил внимание на одного парня… Сергея Свиридова. Этот парень работал в офисной охране Союза инвесторов. Так вот, однажды Иван Петрович встретил Свиридова в холле, и ему показалось знакомым его лицо. Несколько дней Иван Петрович не мог вспомнить, где же он видел этого парня. А потом вспомнил — на фотографии, которую Петя прислал из армии. Сергей Свиридов был командиром взвода, в котором служил Петя Кожухин. И именно он послал Петю в тот дом… в дом, который был заминирован.

— Откуда Иван Петрович об этом знал?

— Петя писал в письме, что взводный его ненавидит. И что использует каждую возможность, чтобы досадить Пете.

— За что же тот ненавидел Петю Кожухина?

— Ему не нравилось в Пете все. Что он читал много книжек, что носит очки. Что ушел в армию из университета. К тому же у Пети всегда был очень независимый характер. Видимо, причина еще и в этом. Петя писал, что взводный нарочно посылает его в самые опасные места. Понимаете? А ведь тот дом — он был очень опасным местом.

— Ясно, — нахмурился Турецкий. — Так, значит, Свиридов и оказался тем самым командиром взвода?

Эльвира Геннадьевна кивнула:

— Да. Иван Петрович затребовал его личное дело и узнал, что Свиридов служил в Чечне именно в то время, когда погиб Петя.

Женщина замолчала, задумчиво уставившись в какую-то точку на столе. Турецкий некоторое время выждал, потом спросил:.

— И что он сделал дальше?

Эльвира Геннадьевна вздрогнула и подняла глаза на Александра Борисовича:

— Простите, что вы сказали?

— Я спросил: что сделал Кожухин после того, как его подозрения подтвердились?

Эльвира Геннадьевна страдальчески вздохнула:

— Иван Петрович был в ярости. Я никогда не видела его таким злым. Он кричал, что уничтожит этого подонка, что растопчет его, сметет с лица земли. Сказал, что подаст на него в суд, а если не получится, то наймет киллера, чтобы тот расправился со Свиридовым. Он в тот же день вызвал к себе начальника службы охраны и приказал немедленно вызвать к нему Свиридова. Но в тот день парень отпросился с работы — его беременную жену клали в больницу. Узнав о беременной жене, Иван Петрович немного остыл. Но ненадолго. Он слишком сильно любил Петю, чтобы простить Свиридову его смерть.

— Но ведь доказательств того, что именно Свиридов был виновен в смерти Пети Кожухина, не было.

Эльвира Геннадьевна едва усмехнулась:

— Прямых — нет, но косвенные… Да вы знаете, по большому счету, Ивану Петровичу и не нужны были доказательства. Ему хватало фотографии и письма. В общем… — Лицо Эльвиры Геннадьевны слегка побледнело. — В тот же день Иван Петрович отдал распоряжение уволить Сергея Свиридова. Уволить за прогул.

— А что же начальник службы охраны? Он ведь сам отпустил Свиридова к жене.

— А что он мог сделать? Слово шефа — закон.

— Н-да, — задумчиво произнес Турецкий. — Приятного в этой истории мало.