Выжить! В ледяном плену - Антон Кротков

Не удивительно, что до последнего дня Альенде пребывал в полной уверенности, что армия вне политики и на страже конституции. Накануне путча Президент Альенде даже назначит Пиночета главнокомандующим всеми Вооружёнными силами страны, вместо действительно преданного ему генерала Карлоса Пратса (после переворота сохранившего верность конституции Пратса вместе с женой путчисты уничтожат). Через три недели после назначения на высший пост, как казалось Альенде абсолютно лояльного ему Пиночета, войска блокировали главу государства в президентском дворце. Альенде был застрелен кем-то из солдат из автомата, подаренного ему Фиделем Кастро. Но это случиться через год, а пока Пиночет делал всё, чтобы до назначенного времени подготовка к операции держалась в строжайшей тайне. Любая утечка информации могла дорого обойтись путчистам, ибо пока ещё у Президента Альенде было достаточно верных ему сил.

Поэтому, когда Пиночет узнал, что один из посвящённых в планы заговорщиков офицеров задумал поделиться сверхсекретными сведениями с американской журналисткой, первое что он сделал, это осведомился: удалось ли обезвредить предателя. Пиночету ответили, что изменник ликвидирован, но приготовленные им для передачи иностранной журналистке документы бесследно исчезли. То есть существовала вероятность того, что убитый подполковник всё-таки успел перед смертью передать кому-то компрометирующий путчистов материал, взяв со своего доверенного лица слово, что при любом варианте развития событий важная информация всё же окажется у американской журналистки. Срочно был разработан план устранения американки путём её похищения прямо из аэропорта таким образом, чтобы подозрение пало на обычных уголовников. Когда же пришло известие об исчезновении над Андами самолёта, в котором журналистка летела в Сантьяго, главные заговорщики долго не могли поверить в свою удачу. Естественно, что высокие армейские чины теперь делали всё возможное, чтобы борт 571 исчез навсегда и бесследно.

– Вы хорошо выполнили свою работу, майор – первым делом поздравил пилота хозяин самого просторного кабинета в здании Министерства обороны.

– Простите, генерал-капитан, но вы ошиблись, я капитан.

– Нет, майор – Пиночет мягко улыбнулся. – Я ещё на прошлой неделе подписал приказ о вашем повышении, вот, убедитесь сами.

Расторопный адъютант тут же раскрыл перед лётчиком бархатную папку с документом о его производстве в следующий чин. Мерион не смог сдержать счастливой улыбки. Но оказалось, что помимо повышения, его ещё, как одного из лучших пилотов ВВС страны, командируют в США в академию ВВС.

– Через четыре часа вы должны вылететь в Штаты. А когда вернётесь, будьте готовы принять под командование полк. Всё, желаю удачи!

На прощание генерал с отеческой улыбкой протянул лётчику свою мягкую тёплую руку.

– Спасибо за службу, майор. Да, небольшая просьба: забудьте про то, что вы сегодня видели в горах. Запомните, это был обман зрения. Насколько я знаю, во время длительных полётов над однообразным земным ландшафтом такое нередко случается с воздушными наблюдателями. Поэтому в вашей ошибке нет ничего постыдного для вас лично и членов экипажа вашего самолёта. Надеюсь, что мы договорились?

Столь неожиданная просьба ошарашила пилота. Только что он был уверен, что все просыпавшиеся на него награды являются поощрением за успешно выполненное задание. И вдруг его почему-то просят забыть о найденных им людях.

В голове лётчика стремительно пронёсся целый вихрь мыслей. С одной стороны он был взволнован и даже немного оробел, общаясь с высоким начальством. Но с другой – Мерион являл собой редкое исключение из правил в многочисленной когорте профессиональных военных, что с лёгкостью были готовы исполнить любой приказ командования, освобождая себя от его моральной оценки. «Мы всего лишь исполняли приказы!» – обычно в виде железного оправдательного аргумента заявляют исполнители в погонах, если их вдруг обвиняют в военных преступлениях. Сейчас Мериону тоже предоставлялась возможность переложить с себя ответственность на того, кому это было положено по званию и должности. А самому шагнуть в карьерный лифт, который вынесёт его на сверкающие высоты в обход обычной служебной лестницы, на которой другие топчутся годами, ступенька за ступенькой медленно карабкаясь наверх. Но для этого Мерион должен был всего лишь приказать своей совести заткнуться, после чего, преданно поедая щедрое начальство глазами, браво отрапортовать, что он действительно никого в горах не обнаружил. Во всяком случае, так на его месте поступило бы большинство коллег – офицеров. Но новоиспечённому майору не повезло в столь смутное время иметь столь сильно развитое чувство совести.

– Прошу прощения, господин генерал-капитан, я католик и не могу сделать того, о чём вы просите. Если к этим людям в ближайшие часы не подоспеет помощь, они погибнут.

В разговоре наступила тягостная пауза, которую заполняло только мерное постукивание маятника больших настенных часов. Хозяин кабинета был смущён и искал для себя достойный выход из глупой ситуации, в которую угодил, посчитав, что представший перед ним офицер не более чем мелкая шахматная фигура, которую легко будет передвинуть на полагающееся ей место в сложившейся игровой ситуации. Но этот чёртов лётчик почему-то не желал быть пешкой в его руке, и это даже не смотря на то, что он собирался повысить его до коня. Впрочем, внешне генерал не подал виду, что неуставная реакция лётчика застала его врасплох.

– Я и не сомневался, что вы ответите именно так – Пиночет вновь на этот раз достаточно крепко пожал Мериону руку. – Забудьте про мои слова, это была небольшая проверка на порядочность. Время сейчас непростое, и хочется быть уверенным, что люди, которым мы оказываем высокое доверие, этого действительно достойны. Теперь я вижу, что не ошибся в вас. Вы не только отличный офицер, но и порядочный человек. Идите, и да хранит вас Бог!

Когда лётчик вышел Пиночет повернул озабоченное лицо к командиру авиабазы, под началом которого служил несговорчивыё пилот.

– Поздравляю, у вас на базе служат отменные парни. И, тем не менее, этот майор является для нас большой проблемой, которую необходимо срочно решить.

– Я отложу его вылет в США на сутки – предложил полковник. – Завтра у нас пройдёт плановая тренировка по парашютной подготовке для всего лётного состава авиабазы. Это обычная практика – раз в год лётчики и штурманы должны совершить один учебный прыжок с парашютом. Поэтому никто ничего не заподозрит. И так как по уважительным причинам перевод майора за границу будет отложен на несколько дней, ему тоже придётся прыгать. В прошлом году у нас уже произошёл несчастный случай с одним лейтенантом – по непонятным причинам одновременно с основным парашютом вышел купол запасного парашюта. Стропы перепутались, и офицер камнем упал на землю с высоты 2000 метров.

Пиночет тяжело вздохнул и перекрестился на образ Девы Марии, висящий над рабочим столом. Потом он приказал своему адъютанту сдать заранее доставленное в кабинет личное дело новоиспечённого майора в архив, куда попадали досье всех военнослужащих, по разным причинам выбывших с военной службы.

– Да, жаль… Перспективный был офицер этот Мерион. Надеюсь, с другими вашими подчинёнными проблем не будет?

Полковник заверил высокое начальство, что остальные члены экипажа самолёта, с которого было обнаружено место крушения, а также офицер, принимавший информацию на командном пункте, сохранят секретность.

Глава 6. День восьмой

Сербино Аранцо отошёл от спящего больного, переглянулся с Роберто.

– Я, конечно, слышал о выкрутасах человеческой психики, но никогда не думал, что душа настолько довлеет над телом.

– Что с ним?

– Смотри сам: ещё позавчера нога выше лодыжки имела нормальный цвет, а сегодня чернота уже подступает к колену. Гангрена буквально пожирает его. Возможно, уже началось заражение крови.

Накануне кто-то украл у Сэнди Холл диктофон с записью её разговора с Роберто, и дал прослушать Альберто. Информация о том, что вместо серьёзного лекарства он получал бесполезные конфетки, так потрясла несчастного, что вначале у него случилась вспышка ярости. Около часа исхудавший обозлённый на всех вокруг человек выкрикивал бесконечные проклятия. Израсходовав запасы психической энергии, Альберто впал в чёрную тоску. Он угасал буквально на глазах и всё из-за того тайного гада, который зачем-то выбил из-под него опору веры в собственное исцеление.

За стеклом иллюминатора прошла чья-то тень. Неожиданно больной открыл глаза, огромные, в пол лица – они смотрели куда-то в пространство. Но тут взор Альберто случайно упал на Ганессо. Его запекшиеся губы тут же зашевелились, по измождённому лицу пробежала непонятная судорога. Наконец он выговорил одну единственную фразу: