Три мужа и ротвейлер - Наталья Александрова

Так же, как и вчера, Эрик включил принтер и отправил документ на печать. Я склонилась над появившимся листком, пытаясь запомнить, что же там напечатано, но сразу поняла, что для меня это нереально. Эрик уже тянулся за листком, и я поняла, что сейчас он, как и вчера, сожжет его, и мы так и не узнаем, за каким чертом он все это делает. Сегодняшняя попытка окончится неудачей, а завтра — кто его знает, что будет со мной завтра?

Совершенно неожиданно для себя я выхватила отпечатанный на принтере документ и мгновенно положила на его место чистый лист бумаги, из стопки. Эрик взял этот лист, не заметив подмены, и так же, как и вчера, сжег его в пепельнице, а потом отнес пепел на кухню. Дальше все было по вчерашнему сценарию: он так же сел в кресло и замер, а через полчаса порозовел и очнулся. Увидев меня, он вскочил и даже взял меня за руки.

— Ну что, что это было? Неужели все как вчера?

Тут он заметил, что держит мои руки и вообще стоит слишком близко, и смутился.

Но мне стало не до телячьих нежностей, потому что кое-что встало на свои места в моей голове. Поэтому я спокойно отняла руки и отошла от Эрика подальше.

— Вы так же, как и вчера, работали на компьютере, подготовили такой же документ…

— И что, что там было?

Ни слова не говоря, я протянула ему отпечатанный на принтере листочек. Эрик вцепился в платежку и уставился на нее в совершенном изумлении. Через полминуты он поднял на меня растерянный взгляд.

— Если бы я не видел это своими глазами — ни за что бы не поверил! Не могу придумать этому никакого логического объяснения. Неужели действительно я напечатал это в бессознательном состоянии? Это совершенно корректно подготовленное платежное поручение, плательщик — Фонд имени Ульриха Майера, та самая благотворительная организация, местное отделение которой я возглавляю. Я ведь рассказывал вам про это вчера?

— Ну да.

— Да-а, банковские реквизиты, расчетный, корреспондентский счета, индивидуальный номер налогоплательщика и прочее указаны совершенно правильно. Впрочем это не удивительно: реквизиты моего фонда в компьютере забиты и проставляются в платежке автоматически.

Я смотрела на Эрика укоризненно — уж очень меня утомили разные непонятные слова, — но он никак не реагировал на мой взгляд.

— А вот получатель, — бормотал он, как ненормальный, — некий фонд «Арвен», о котором я никогда не слышал. Его банковские реквизиты мне ничего не говорят, но они производят впечатление вполне корректных, по крайней мере, в ИНН — десять цифр, в расчетном и корреспондентском счетах — по двадцать, все как полагается.., я ведь могу проверить, соответствует ли корсчет названию банка… А сумма платежа не указана.

Интересно.

Очевидно, я не выдержала и издала какой-то звук, потому что Эрик соизволил посмотреть на меня.

— Не сочтите меня ненормальным, — совершенно правильно отреагировал он на мой взгляд. — Дело в том, что скоро на счет нашего фонда поступит из Германии очень большая сумма денег для целевого финансирования нескольких детских больниц… Вы понимаете, что будет, если я и дальше не смогу контролировать свои" действия? Ведь мне доверяют огромные деньги… Что со мной происходит?

Я смотрела на Эрика и думала: искренен ли этот человек? Он производил на меня очень хорошее впечатление, разумеется, если забыть о первой нашей встрече, когда Гораций вымазал его плащ. Серьезный, солидный мужчина. Опять же общался с Валентином Сергеевичем, а уж ему-то я доверяла безоговорочно.

Но с другой стороны, говорят же, что у мошенников всегда самые честные глаза… Может, он нарочно хочет заручиться моим свидетельством, чтобы я подтвердила… Подтвердила — что? Что он неизвестно куда перевел доверенные ему деньги не по злому умыслу, а в бессознательном состоянии? Но ведь это совершенный бред! Кто в такое поверит — с моим свидетельством или без него? Да и денег-то пока никаких нету, он их еще не получил, так что перевести не мог, во всяком случае, он так говорит. Тогда зачем я ему нужна? Как говорится, в жизни случится такое, что не придумаешь и в книжке не прочитаешь.

Мне предстояло решить трудную задачу: либо поверить, что Эрик порядочный человек, попавший в беду, либо считать, что со мной играют в грязную игру. Существовал еще третий вариант: оба мы с Эриком хором сошли с катушек, но в такое верить совсем не хотелось.

В пользу Эрика говорит его дружба с Валентином Сергеевичем и еще Гораций. Гораций хорошо к нему относится, а ведь собаки чувствуют фальшь и притворство, и вообще плохих людей. А во вред Эрику говорит только то, что я его совершенно не знаю. Не знаю, как он жил до того, как переехал в этот дом, не знаю, почему он один.

Да, действительно, а почему он один? Такой, можно сказать, симпатичный мужчина, то есть белобрысый, конечно, но аккуратный, вежливый, образованный, да и обеспеченный, в конце концов! В наше время состоятельность чуть ли не на первом месте, особенно среди молодых девиц! Я представила, как Эрик едет на своей машине, а рядом с ним расселась шикарная такая девица с патологически длинными ногами и роскошной рыжей гривой. Хотя нет, он, наверное предпочитает брюнеток, раз сам — блондин. Хоть брюнетка, хоть блондинка, но мне такое зрелище не понравилось. Не ходят к нему девицы, иначе Раиса Кузьминична бы знала, уж такой факт она не пропустит.

Тут я сообразила, что уже минут двадцать мы сидим с Эриком и молчим. Я уставилась куда-то в пол и предалась размышлениям, а он, оказывается, смотрел на меня.

— Вы мне не верите? — спросил он тихо.

Вечно у меня все написано на лице!

Возможно я взбалмошная, эгоистичная и легкомысленная. Но я отнюдь не толстокожая. И я поняла, что от моего ответа Эрику зависит очень многое. Если я отвечу отрицательно, то Эрику будет плохо, а я тоже потеряю что-то, чему пока не могу дать названия.

— Верю! — сказала я.

Он улыбнулся и посмотрел на меня ласково, но я была настроена серьезно.

— Если я вам верю, то и вы тоже должны мне поверить, — сказала я строго. — Так что ничему не удивляйтесь.

Я подошла к столу и написала на чистом листке бумаги:

«Пойдемте в ванную!»

Эрик прочитал и буквально отвесил челюсть.

«Зачем?» — спросил он меня глазами.

«Так все делают, когда не хотят чтобы их подслушивали», — невозмутимо написала я.

«Вы считаете, что нас могут подслушивать?»

«Не исключено».

Тут листок кончился, и теперь уже я сожгла его в пепельнице.

— Дорогой, я приму душ! — крикнула я неестественным голосом и хлопнула дверью посильнее.

В ванной я уселась на стиральную машину и стала ждать Эрика, предварительно пустив воду из крана.

— Что это значит? — явился он весьма удивленный. — Что за детские игрушки?

— Слушайте меня внимательно, потом будете критиковать. Значит, каждый вечер с вами происходят странные вещи, — начала я вполголоса. — Вы впадаете в ступор в лифте, то есть лифт тут ни при чем, дело во времени.

Ровно в семнадцать часов тридцать три минуты вам становится нехорошо, независимо от того, где вы находитесь — в лифте или на лестнице. Дальше вы приходите в квартиру, и по прошествии некоторого времени у вас полностью теряется память, вы не контролируете себя и в бессознательном состоянии делаете странные вещи. То есть это вам кажется, что странные, потому что вы не можете себе представить, что в бессознательном состоянии человек способен действовать логично. А на самом деле вы печатаете платежное поручение, то есть ничего странного в этом нет. Вот если бы вы чувствовали себя Тарзаном, бегали бы по квартире в голом, простите, виде и искали свою Джейн, то…

— То в этом случае я волновался бы гораздо меньше, — прервал меня Эрик. — Тогда бы я посчитал, что просто рехнулся и обратился бы к врачу, а так дело связано с большими деньгами…

Он невольно повысил голос, я предостерегающе подняла руку и подвинулась. Эрик уселся рядом со мной на стиральную машину и прижался к моей щеке.

— Так что я не верю, что с вами происходят, как бы это выразиться, таинственное явление психики.., уж очень все логично и целесообразно. Начинается у вас все это, когда вы приходите домой. Если бы явления были произвольными, то такое могло, например, начаться в машине, и тогда вы бы, не дай Бог, попали в аварию. А так, заметьте, во-первых, дома с вами ничего не может случиться — ну чайник, допустим, перекипит, да и то он у вас электрический, сам отключается, а во-вторых, дома у вас под рукой компьютер, чтобы печатать эту чертову платежку. Вы уж меня простите, но мне кажется, что больше всего ваша так называемая болезнь, похожа на проявление чьей-то злой воли. Кто-то управляет вашим сознанием.

— Как такое возможно?! — воскликнул Эрик шепотом. — Это — фантастика!

— Тогда будем считать, что у вас шизофрения, маниакальный психоз и еще куча психических болезней. Вам как больше нравится?