Рукопашная с Мендельсоном - Галина Куликова

– Я уже видел институт, – напомнил Медведь.

– Ты был внутри. А вокруг что?

– Действительно. Тогда пойдем.

– Только позже. – Лайма посмотрела на часы. – Так спокойнее, да и нам не стоит особо мозолить глаза местным жителям. Надеюсь, все они рано ложатся спать.

– А пока давайте сходим поужинаем, – предложил Иван и похлопал себя по животу. Живот гулко отозвался.

– Согласна, – весело подхватила Лайма. – По-моему, последний раз мы нормально ели еще в самолете.

– В самолете мы не ели, а питались. Лично я последний раз нормально ел два дня назад в «Национале», – величественно молвил Корнеев. – И думаю, в следующий раз нормально поем там же.

– Пойдемте, граф, – сказала Лайма, вставая. – Надеюсь, здешний шашлык из бежавшей с каторги коровы вас не разочарует.

Вечерние сумерки опустились на Чисторецк, когда Лайма Скалбе, Евгений Корнеев и Иван Медведь вышли из гостиницы «Юбилейная» и отправились в свой первый рейд по местам вероятных сражений. В «Содружество» решено было переезжать завтра, а сейчас им хотелось освоиться в незнакомом городе.

Чисторецк на свежего человека производил довольно приятное впечатление. Умилял тихий и очень зеленый центр, неброско, но со вкусом застроенный еще в позапрошлом веке. Двух-, трех-, максимум четырехэтажные дома – отреставрированные и ухоженные, тротуары перед ними – чистые, кругом урны для мусора. Машин и рекламы маловато даже по меркам провинции. Сновала молодежь, чаще небольшими компаниями – ярко одетые мальчики и девочки, с неизменным пивом в руках. Неспешно прогуливались семейные пары, толкая перед собой коляски или ведя юное потомство за руку. Торговые точки перевыполняли план, сбывая мороженое и прохладительные напитки, с максимальной нагрузкой работали летние открытые кафе.

Периодически им попадались группы граждан, выделявшихся среди местных жителей оттенками кожи, прическами, а также экзотическими одеяниями. Это явно были участники фестиваля народной музыки, которые так же, как и члены группы «У», отправились на экскурсию по городу.

– Сейчас бы выпить чего-нибудь холодненького, – мечтательно произнес Медведь.

– Действительно, – поддержал Корнеев, – может, присядем, отдохнем? Наберемся силенок и двинем дальше. Городок оказался не такой уж и маленький, и до цели мы пока не дошли.

– Не сейчас, – твердо пресекла эти поползновения Лайма. – Все осмотрим, тогда и отдохнем где-нибудь.

– Где-нибудь не хочется, – заныл Корнеев. – Хочется здесь, где красиво и есть на что взглянуть.

– Ты имеешь в виду местных красоток? – прищурился Иван.

– Вовсе нет. Я имею в виду местную архитектуру и разнокалиберных гостей фестиваля, наших коллег по цеху народной музыки, среди которых, вероятно, есть искомые террористы.

– На них не написано, что они террористы, – нравоучительно заметила Лайма. – К тому же у нас сейчас другая задача. Террористов будем выявлять позже. Пиво пить – тоже.

Ближе к окраинам Чисторецк становился все более серым и безликим: одинаковые желто-серые панельные или красные кирпичные строения, чахлая растительность, состоящая в основном из кустов, грязноватые дворы и детские площадки, похожие на декорации к фильмам о космических катастрофах.

– Ну, и где эти самые дома научной элиты? – проворчал Корнеев, так, видимо, и не расставшийся с мыслью отдохнуть и развеяться. – Долго нам еще блуждать по чисторецкому Гарлему?

– Чисто Гарлем, – задумчиво сказал Медведь и еще раз внимательно глянул на карту города, которую с самого начала не выпускал из рук. – Ага, сейчас еще раз направо, по улице имени Свидрилогова до конца, и мы попадаем на проспект Космонавтов.

– Каких именно Космонавтов? – продолжал вредничать Корнев. – В твоей карте случайно не указано?

– Нет, – пожал могучими плечами Иван. – Просто – Космонавтов. Думай что хочешь. Может – наших, может – американских. А может быть, и северокорейских.

– Северокорейских космонавтов не существует, – уверенно заметила Лайма. – В смысле, они в космос еще не летали. Китайцы летали, а корейцы – нет.

– И слава богу. А то, как полетят – всем мало не покажется, – тоном авторитетного военного эксперта заявил Медведь. И тут же радостно сообщил: – А вот и улица этого, Свидрилогова.

– Ничего себе названия, – опять вылез Евгений. – Не могли чего поприличней придумать? Нет в этом городе других героев, с нормальными фамилиями?

– Например, Корнеев, – ухмыльнулся Медведь.

– Н у, хотя бы.

– Спасибо, что не назвали улицу именем Свидригайлова, – со своей стороны добавила Лайма.

Корнеев мгновенно прокашлялся и голосом профессионального диктора внушительно произнес:

– Улица Свидригайлова, следующая остановка – проспект северокорейских космонавтов.

Медведь с Лаймой рассмеялись, и он мгновенно расцвел. Когда Корнеев не погружался в виртуальный мир, ему нравилось быть в центре внимания.

Наконец друзья увидели перед собой несколько впечатляющих зданий, частично выходящих на проспект Космонавтов, но образующих при этом свой собственный огромный внутренний двор. Здания вполне отвечали расхожему представлению о престижном жилище советской эпохи.

– Вот они, дома, где живут те самые ученые, – констатировал довольный Иван.

– Те самые – это какие? – съехидничал Корнеев.

– Которые работали и работают в здешних научных институтах, – невозмутимо ответил Медведь. – В том числе наши подопечные – Полянский и Мельченко.

– Н у, что же, приступим к изучению местности, – распорядилась Лайма.

Обследование домов и их окрестностей дало группе не слишком много. Все подъезды выходили во двор. Двор со стороны проспекта неизвестных космонавтов перегораживал шлагбаум. Рядом находилась будка с охранником. Таким образом, сюда могли попасть только машины жильцов либо тех, кто приехал по приглашению. Окна квартир ученых, насколько Лайма была в курсе, выходили на обе стороны – и во двор, и на проспект. И если со стороны двора залезть или выстрелить в окно и остаться при этом незамеченным было практически невозможно, то со стороны проспекта окна были незащищены.

В подъездах дежурили консьержки. В том, где проживали Полянский и Мельченко, сидела какая-то Гингема, которая, если судить по ее решительному виду, не пропустила бы внутрь даже бездомного котенка.

– Во всяком случае, – подвела итог Лайма, – относительная защита по месту жительства имеется.

– Иллюзия. Для профессионалов это не преграды, – резонно заметил Корнеев.

– Но все же задача профессионалов немного усложняется, – поддержал командира группы Иван.

– Мы не знаем, какая у них задача, – вздохнула Лайма. – И никто не знает. Пока. Вот если они захотят убить ученых – как мы сможем помешать? Разве что круглосуточный пост в подъезде и на крыше дома установить. Да и то – какие гарантии? Если террористы захотят украсть что-то – опять же, мы не знаем что именно надо охранять. Надеюсь, ученые держат это «что-то» не у себя дома.

– А где, в институте? – Иван вопросительно глянул на Лайму.

– Может быть, в институте. И то вряд ли. Ведь институт, по сведениям наших кураторов, в полную силу еще не функционирует. Он, как я понимаю, нацелен на абсолютно новые задачи, к решению которых только-только приступают. Тогда в чем интерес террористов?

– Может быть, их приезд вообще не связан с нанотехнологиями? – вслух подумал Корнеев.

– Тогда что остается? – Медведь развел руками. – Наверное, кто-то из ученых получил в наследство уникальный бриллиант стоимостью в сотни миллионов. А террористы захотели его украсть, ведь им же нужны деньги для проведения своих операций.

– И теперь бриллиант хранится в институтском сейфе Полянского или Мельченко. Ты сам в это веришь? – вздохнула Лайма.

– Но ведь можно же использовать охраняемые служебные помещения для каких-то целей? – настаивал Медведь. – Спрятать нечто важное, например.

– Можно, – согласилась Лайма. – Только пока все это – гадание на кофейной гуще. Никто не уверен, приехали в Чисторецк террористы или нет.

И тут они увидели, как по тротуару прямо на них идут трое молодых людей в майках с портретами Че Гевары и красными повязками на кучерявых головах. Молодые люди внимательно оглядывались по сторонам и довольно громко переговаривались между собой, активно жестикулируя.

– Лайма, смотри! – вполголоса сказал Корнеев. – Я их недавно видел – по центру бродили.

– На каком они языке говорят? – заинтересовался Медведь.

– Кажется, на испанском. Или на португальском. – Лайма внимательно разглядывала приближающуюся троицу.

– Что, интересно, эти ребята здесь забыли? – напрягся Иван.

– Гуляют, глазеют по сторонам, – предположила Лайма.

– На что тут глазеть? Ни памятников старины, ни музеев. Даже магазинов больших нет. Странно.

– Ну, заблудились музыканты, потерялись в незнакомом городе, – не сдавалась Лайма.