От дела не отрывать! - Чудомир

своими козами, посвистывает себе на костяной свирели, строгает ножичком пестрые веретена, живет привольно на чистом воздухе, и никто его никуда не требует и не тянет.

Иной раз год-два не спускается в деревню. И про среду забывал, и про пятницу, и праздников бы не замечал, только если принесут ему, к примеру, крашеное яичко, значит, подошла пасха, а если кутью, то — родительская суббота.

Грамоте он не учился, но умом бог не обидел; бывало, целыми днями молчит, но если скажет слово, то вставит к месту, как тесаный камень в новенькую ограду.

Сидят они, к примеру, с племянником Тодором вечерком в шалаше, греются у огонька. Тодор мастерит из бараньего ребра ручку для сумки, обделывает его обручиками и скобочками, но дело не клеится. Посмотрит на него дед Рачо из-под лохматых бровей, скривит губы и скажет:

— Такие вещи вечером не делают, парень! Это тонкое дело! Оставь на завтра и ложись-ка спать, потому что утро вечера мудренее! Да, да! Не смейся, а вперед запомни!

Или, бывало, в ясный божий день сидит он и покуривает, а трубочка ни с того ни с сего вдруг заскорчит. Дед вынет ее изо рта, выбьет, поковыряет щепочкой и крикнет Тодору:

— Тошко! Эй, Тошко! Пройди-ка кустами, поднимись на бугор и покричи на коз, чтобы шли вниз, к загонам. Да не торопи: пусть себе пасутся скотинки и потихоньку идут вниз. Погода скоро испортится.

Тодор смотрит на него и удивляется, почешется и спросит для верности:

— Откуда ты знаешь, дядя? Кто тебе сказал?

Дед Рачо ухмыльнется в усы и скажет:

— Да уж знаю. Трубка мне сказала. Не смотри, что ей грош цена. Она много видела, много знает.

Засунет трубку за широкий пояс, поднимет палец и добавит:

— Заметь и запомни: если заскорчит трубка, отсыреет соль в банке, если начнут жать царвули, кусаться мухи, кружиться вороны, ухать филины в низких местах, куры забираться на насест раньше времени, а петухи — кукарекать зазря, если воробьи купаются, уши чешутся и ни с того ни с сего клонит ко сну, знай наверняка, что погода испортится.

Тодор таращит глаза и только диву дается, кивнет головой и, не говоря ни слова, встанет и пойдет к козам.

Таков был дед Рачо Чабан. Жил он как лесная птаха среди скал и долин Самодивеца, говорил мудрые слова, но в политике, законах и в выборах не понимал ничегошеньки.

И вот поди ж ты, посылают ему как-то с Тодором наказ — должен он спуститься в деревню, голосовать. Будто бы такой закон вышел, и начальство распорядилось — коли выборы проводятся, так каждый мужчина должен голосовать. Не то плати большой штраф!

Ворчал старый пастух, пыхтел, сердился, но когда прикинул, что и трех коз не хватит, чтобы заплатить штраф, быстренько собрался, надел штаны из козьей кожи, заткнул за пояс всякие мелочи, накинул бурку и с посохом на плече направился в деревню.

Спустился в деревню и даже домой не заглянул, а прежде всего завернул в общину, чтобы покончить с делом. Оттуда его послали в школу, где проводились выборы.

Вошел дед Рачо, тише воды ниже травы, снял с плеча посох и, как всякий тугой на ухо, гаркнул во все горло:

— Бог в помощь, ребятааа!

— Дай тебе, боже, дедушка Рачо! Добро пожаловать, милости просим! — отозвались двое-трое.

— Звали меня зачем-то, так мне Тодор поутру сказал. Штраф возьмут, говорит, если не приду. Деваться некуда, вот я и прибыл, а зачем звали, так и не знаю!

— Не мы тебя звали, а закон, за-кон тебя зовет, — сказал председатель комиссии.

Старик не расслышал, стоит столбом, пялит глаза по сторонам и не знает, куда девать руки.

— Голосовать тебя звали, голосовать!.. Голос подавать, старосту и советников выбирать!

— Что гришь? Про голос что-то сказал?

Председатель подошел к нему, склонился вплотную над ухом и крикнул:

— Дед Рачо, войдешь сюда, в темную комнатку, и голоснешь! Подашь голос! Понял?

— Хоо… — закивал головой старик. — Только и делов? Ради этого заставили меня полдня подметки трепать! Ну и законы! Чего только люди не выдумают! Голос, говоришь? Не пожалею, подам голос. Штраф-то не возьмете?

Забрался дед Рачо в темный уголок, прокашлялся, вытянул глею и заревел во всю мочь так, что бюллетени как пух разлетелись по всей комнате:

— Ге-ге-ге-геей!

Целиком отдал голос человек, сам чуть без голоса не остался, оглядел всех с гордым видом, закинул посох на плечо и пошел к двери.

Давным-давно было это. Теперь разве найдешь таких голосистых людей?

УРОК ИСТОРИИ

— Вавилония… она, Вавилония, находится в южной части Месопотамии и расположена между реками Тигр и Евфрат. Она была бедной страной. Ее жители занимались земледелием… Она, Вавилония… в ней росли только пальмы. Из их плодов делали муку, вино и уксус, а из косточек — корм для скота. Они, вавилоняне, делились на два племени: шумеров и аккадов. Они были туранского происхождения и были хорошими звездочетами. Они, вавилоняне, умели делать кирпичи…

Вы полагаете, что учитель истории Велю Тонкошеев, который расхаживает в раздумье по классу и нервно пощипывает свою редкую бородку, в самом деле слушает стоящего у доски ученика? Ничего подобного! Да и как можно думать о вавилонянах, если сегодня базарный день, а после обеда истекает срок его первого векселя?

Еще рано утром жена написала ему на бумажке, чтоб он купил масла, луку, фасоли, мыла, угля, суповую косточку, сунула ему под мышку две пары обуви, которые надо отдать в починку, и проводила до дверей.

— …Они, вавилоняне, жили недружно и постоянно воевали, — продолжает ученик. — Поэтому семиты напали на них и покорили. Потом ихний царь Хаммурапи объединил их и укрепил царство. Он привел в порядок русла рек, исправил каналы, собрал разбежавшихся жителей и дал им работу…

«…Тысячу левов на погашение векселя, — подсчитывает учитель, — три месяца не платил за квартиру, лавочнику девятьсот тридцать левов, булочнику триста сорок левов… страховка, мелкие долги, авансы из кассы…»

— …Самого великого царя вавилонян звали Навуходоносор. Он был очень богат, и у него был золотой дворец… Там были сады, которые назывались висячими… Перед воротами были крылатые быки.

«…За перелицовку костюма, за плиту на кухне, акушерке осталось заплатить… Итого двенадцать тысяч левов чистого долгу. Да, чистый долг! Вот тебе расход и приход. Какой там приход! Три месяца не платили жалованья, и кто знает, сколько еще ждать придется. Выдадут его наконец или уж совсем не будут платить? Будут или не будут платить?»

Ученик давно уже рассказал урок и отчаянно мял в