Жаркое прикосновение - Райли Морс

Он хотел было отвезти ее прямо домой и уложить в постель, но было в ее доме что-то такое, что остановило его. Ее дом напоминал крепость, где можно спрятаться от всего мира, а он не хотел, чтобы она пряталась, особенно от него. По крайней мере до тех пор, пока они кое-что не выяснят.

Поэтому Дейтон привез ее к себе.

Сейчас она лежала на его диване. Глаза закрыты, лицо все еще белое как полотно. Он знал, что Адриенна не спит, но она и двух слов не произнесла с момента возвращения в его дом.

Он наблюдал за ней и терпеливо ждал.

Дыхание у нее было ровным, губы утратили синеватый оттенок. Прошло несколько минут, и веки вздрогнули, приподнялись, но из-за длинных ресниц глаз не было видно.

Дейтон кашлянул.

— Мне не стоило позволять тебе прикасаться к нему, — сказал он. — Время еще не пришло.

Инстинкт подсказывал ему, что это не так, но он не хотел прислушаться. Он слишком боялся потерять брата. А кроме того, наблюдая за ней, склонившейся над неподвижным телом Картера, он вдруг с ужасом осознал, что может потерять и ее.

Для него это была хорошая встряска и необходимая. Он понял, что поспешил, подталкивая ее к этому.

Адриенна медленно приподнялась, села и прижала пальцы к вискам.

— Я сама так решила. Скоро все пройдет, — прошептала она.

Дейтон сел рядом с ней, но она отодвинулась.

— Не беспокойся, — сказал он. — Я уже знаю, что не должен к тебе прикасаться, когда думаю о Картере. Но сейчас я думаю о тебе и твое состояние меня тревожит.

Он всей душой хотел, чтобы она не отдалялась от него. Вне зависимости от того, поможет она Картеру или нет, Адриенна уже стала необходима ему самому.

Он пододвинулся к ней, и до него дошел тонкий цветочный аромат. Это был ее запах, изменчивый и нежный, как она сама.

Она приподняла голову, и взгляды их встретились.

— Я так испугалась.

— Знаю.

Ее взгляд был мягким, притягивающим.

— Ничего не смогла сделать, — сказала она разочарованно.

С тихим стоном Адриенна откинула голову на спинку дивана и вздохнула. В этом вздохе была такая печаль, что у него заныла душа.

— Дейтон, я представления не имела, что Картер…

— Не надо сейчас говорить об этом, — сказал он, не желая переводить разговор на брата, чтобы мысли о нем снова не овладели им и вынудили отодвинуться от нее.

Дейтон смотрел на ее длинную стройную шею и намеренно изгонял из головы мысли обо всем, кроме нежной кожи, что манила его.

— Не думай об этом, — прошептал он, охваченный единственным желанием: поцеловать ямку у основания ее шеи. Он знал, что позволь она ему сделать это, и он пойдет на все, чтобы заставить ее думать только о нем.

— Дейтон, у меня сложилось странное впечатление, что мои способности не что иное, как ужасное проклятие.

Адриенна посмотрела на свои руки, и лицо ее исказилось от отвращения, будто они представились ей чем-то омерзительным.

— Я ошиблась. Мои способности приносят только вред.

Он взял ее руки, и его сердце сжалось, когда он почувствовал, что она ответила на его прикосновение.

— Я не хочу, чтобы меня посещали все эти видения, — жалобно сказала она, прерывисто дыша. — В первый же раз, еще там, в колонии художников, я почувствовала, что это зло. Теперь я точно это знаю. — Она пожала плечами. — Неудивительно, что все были напуганы.

— Адриенна, твои способности не поддаются таким определениям, как добро и зло. Природа не делает различий, это делает человек.

Дейтон нежно погладил ее по плечам, чтобы успокоить, снять охватившее ее напряжение.

Что произошло с ней в колонии художников? Наверняка то, к чему она была совершенно не готова. Однако расспрашивать об этом он не решился, увидев, как Адриенна сурово сжала пухлые губы.

— Я… Я должна идти, — сказала она, отстраняя его руки и поднимаясь.

— Нет. — Он встал, их взгляды встретились. — Не делай этого. Так просто от этого не сбежишь, — сказал он.

— Я знаю. Но мне надо научиться самой справляться с этим.

Дейтон был уверен, что она не верит в свои слова. Необходимо убедить ее, что он может помочь до того, как она покинет его дом, покинет его жизнь.

— Добра это тебе не принесет, — сказал он. — Я не оставлю тебя одну. Будем искать выход вместе. Ведь мы же договорились.

— Не могу, Дейтон, — обреченно сказала она.

— Ты научишься контролировать себя, — пообещал он, последовав за ней к дверям. — Вместе мы узнаем…

— Нет, Дейтон. — Адриенна обернулась. — Мы узнали уже все, что мне надо. Я — не целительница. Отныне наше соглашение не действует.

— Ты не можешь прервать его, — сказал он. — Я не позволю.

Ее губы задрожали.

— Но, Дейтон…

— Ты говорила, что попытаешься помочь мне. И ты это сделала. Теперь моя очередь выполнить обещание. — Он ей нужен, независимо от того, признает она это или нет. Просто ее надо в этом убедить. — Адриенна, то, что случилось с тобой в горах Северной Каролины, не страшнее того, что случается с тысячами людей в то или иное время.

Ее глаза вспыхнули.

— Откуда тебе известно? Ты ничего не знаешь о…

— Достаточно знаю, — сказал он. — Знаю, что чувствуешь, когда рушится весь твой мир, когда однажды утром просыпаешься и обнаруживаешь все, что до сих пор считал прочным и надежным, рассыпавшимся в прах.

Она вся дрожала.

— Ведь именно это с тобой случилось? — мягко спросил он.

Внезапно ему показалось, что вокруг потемнело, но не от того, что в комнате погас свет. Потух свет в глазах Адриенны.

О, теперь он видел ее насквозь, но от этого только сильнее сознавал свою беспомощность. Ей необходимо научиться гораздо большему, чем контролировать свои паранормальные способности. Она должна научиться выживать. Вот этому-то прекрасная принцесса, выросшая за высокими крепкими стенами замка, и не научилась.

— От жизни не убежишь, не скроешься, — сказал Дейтон. — Она продолжается, если даже все вокруг тебя рушится, если кто-то, на кого ты могла положиться, вдруг изменится, станет ненадежным. — Он знал, о чем говорил, потому что испытал это на себе.

Адриенна посмотрела на него затуманенными глазами.

— Все так изменилось. Я не знаю, как жить дальше, с чего начать, — прошептала она.

— Тогда я помогу тебе сделать первые шаги. — Ради нее он готов был на все, только бы она позволила.

— Но, Дейтон…

Он приложил палец к ее губам.

— Доверься мне, — попросил он.

Медленно, очень осторожно он обнял ее, не обращая внимания на мгновенно охватившее ее оцепенение, и приблизил губы к ее рту.

Оцепенение в ее теле прошло, она слегка прижалась к нему и сразу испытала такое ощущение, словно растворяется в нем. В его объятиях ей было так хорошо, так надежно. Его губы прижимались все сильнее, жадно впивая вкус ее губ, их аппетит возрастал, словно утоление наслаждением все не приходило.