Маленький скандал - Патриция Кэбот

— …и тогда будут заданы неприятные вопросы, которые ты так ненавидишь, а возможно, увидишь и жалостливые взгляды. Все эти старые склочницы, которых ты презираешь, только и будут говорить: «Ты не поверишь, Лавиния, кто был у меня прошлым вечером! Та девица, Мейхью. Только теперь она в компаньонках, бедняжка.

Кейт усмехнулась.

— Знаешь, Фредди, я прежде не замечала, что в тебе пропадает прекрасный мим. Ты только что изобразил леди Хил-денгард, правильно?

— Дело в том, что ты будешь об этом жалеть, — сердито отозвался Фредди. — Ты сама знаешь, что не сможешь промолчать, когда эти женщины…

— Фредди, ты забываешь главное. Триста фунтов — это очень большие деньги. За триста фунтов я готова терпеть всех леди Хилденгард в мире. Ты же знаешь, что папа не оставил мне ничего, кроме долгов…

— Ты не обязана отвечать за долги, которые оставил твой отец, — напомнил ей Фредди.

— Нет, но я не могу не думать о людях, которые остались после него. Знаешь, нянюшка не получила ни пенса.

— Нянюшка! — взорвался Фредди. — И из-за этого ты все затеяла? Из-за старой няньки?

— Да, — тихо сказала Кейт. — Из трех сотен фунтов можно заплатить аренду ее коттеджа на многие годы вперед. Поэтому я никак не могла отказаться, Фредди.

— Ты не должна была говорить «да»! — проворчал Фредди, резко остановив коня. — Кейт, ты не будешь работать у Берка Трэхерна! Я этого не допущу!

— Ах! — всплеснула она руками. — И тогда, видимо, ты заплатишь аренду няниного домика?

— Я уже говорил, что заплачу, если ты позволишь.

— А я не позволю, — покачала головой Кейт. — Я сама позабочусь о няне.

— Я разыщу ее адрес, — пригрозил Фредди, — и напишу о твоих художествах. Тогда тебе будет стыдно.

Кейт рассмеялась.

— Ну и что ты ей расскажешь, Фредди? Что я согласилась на работу, за которую мне будут платить в девять раз больше, чем я получала раньше, хотя работать придется меньше? Я собираюсь пойти в компаньонки к дочери лорда Уин-гейта. Это, Фредди, вполне респектабельная работа. Даже няня согласилась бы с этим. Это совсем не то, — добавила она, — как если бы я согласилась стать содержанкой или чем-то в этом роде.

— Черт побери, Кэти! — Фредди схватил ее руку и сильно сжал пальцы. — У этого человека невыносимый характер. На прошлой неделе он подстрелил какого-то несчастного из-за этой Вудхарт. К тому же он распутник. Может, он и нанял-то тебя, чтобы соблазнить, а потом бросить, когда ты ему надоешь. Знаешь, у него нет сердца.

Кейт какое-то время изумленно смотрела на него, а потом рассмеялась. Фредди было не до веселья, и он неодобрительно взглянул на нее. Но Кейт не могла остановиться и, все еще не в силах отдышаться, спросила:

— Ах, Фредди, ты и вправду так думаешь? Мне всегда хотелось, чтобы меня соблазнил распутник! К тому же за эту честь он собирается мне платить. Видишь, как мне повезло?

Фредди нахмурил брови.

— Это совсем не смешно, Кейт. Я предупреждаю тебя, что Трэхерн…

— Да, да, да! — Кейт вырвала у него свою руку и похлопала его по плечу. — Он ужасный, страшный человек, Фредди. Поверь мне, я все это знаю. И я буду начеку.

— Начеку? Кейт, это не тот случай, когда нужно просто быть начеку. А что, если…

— Кроме того, Фредди, лорд Уингейт не выказывает ко мне в этом смысле ни малейшего интереса. — Она, конечно, не осмелилась сказать ему, что на самом деле все было как раз наоборот. — Чтобы развлекаться, у него есть миссис Вуд-харт. Что ему до меня, когда у него есть она?

Фредди что-то едва слышно пробормотал, но она не расслышала.

— И хотя, быть может, лорд Уингейт и распутный хам, — Кейт продолжала скорее уверять себя, чем его, — ты должен признать, что он очень сильно печется о счастье своей дочери. А разве может быть чересчур страшным человек, который любит свою дочь?

— Кейт…

— А что касается распутства, Фредерик Бишоп, маркиз меня для того и нанял, как я понимаю, чтобы свободно уходить из дома по вечерам и заниматься распутством, а дочь об этом не знала. Что ты теперь скажешь на это?

Фредди с побитым видом заерзал на сиденье.

— Кейт, а может, выйдешь за меня замуж? Все было бы намного проще.

Кейт искоса взглянула на него. Ей так нравилось быть с Фредди, что порой она совсем забывала, что он считает ее не просто приятельницей. Она почувствовала себя виноватой, когда поняла, что, видимо, ей не следовало принимать его приглашений кататься в фаэтоне или сидеть в чайном домике. С ее стороны это нечестно, вдруг подумала она, продолжать с ним встречаться. Это рождает у него ложные надежды. И все же он лучше всех и единственный оставшийся от прежней жизни. Она не могла представить себя без него. К сожалению, она также не могла представить себя с ним… в том качестве, которого он добивался.

Она прерывисто вздохнула.

— Ох, Фредди, это ничего не сделает проще. Действительно, не сделает.

Так как, хотя она и не хотела напоминать ему лишний раз об этом, для нее больше не было места в мире, в котором живет Фредди, — в том мире, где когда-то она чувствовала себя как рыба в воде. Как она вообще могла бы вернуться туда, зная (а она знала), что люди говорили — и, без всякого сомнения, еще говорят — об ее отце? Невежественное лицемерие, гнусные сплетни. Господи, нет! Она скорее умрет, чем вернется туда.

И конечно же, даже если бы она могла заставить себя броситься в объятия того мира, из которого бежала — или, скорее, была изгнана — столько лет назад, то, будучи в здравом рассудке, никогда бы не вышла замуж за Фредди. Поскольку точно знала, что не любит его. Если предположить — только предположить, — что она вышла замуж за Фредди, а потом поняла, как случилось с матерью Изабель, что на самом деле она влюблена в кого-то другого? Как ужасно! Она не могла проделать такое с Фредди — то, что Элизабет Трэхерн проделала с маркизом. А ведь достаточно посмотреть, каким кошмаром это обернулось для всех.

* * *

Беглый осмотр комнаты, в которой она стояла, подсказал ей, что плохо это обернулось все же не для всех. Это была самая красивая спальня из тех, где она бывала, пока не умерли ее родители, и, конечно, самая красивая с тех пор, как она начала служить гувернанткой. Стены были оклеены обоями, прекрасно гармонировавшими с материалом, из которого был сшит балдахин над кроватью, — на белом фоне розовые и зеленые букеты. Здесь был также очень подходящий по расцветке гарнитур из глубоких, обшитых зеленым бархатом кресел у камина, белого с золотом туалетного столика и большого зеркала в позолоченной раме над ним. Эта комната совсем не напоминала каморку, в которой она мерзла у Следжей из-за скаредности Филлипса.

Что касается остального дома, то… Кейт не могла припомнить, когда в последний раз она бывала в более элегантном и при этом удивительно уютном доме. Все здесь, от картин на стенах до свечей в канделябрах, было великолепного качества и прекрасного дизайна.