Право на репрессии: Внесудебные полномочия органов государственной безопасности (1918-1953) - Мозохин Борисович

В связи с этим Приказ ОГПУ № 380/С от 23 апреля 1932 г., подписанный зампредом ОГПУ И. А. Акуловым и заместителем Прокурора СССР Катаняном, запретил районным уполномоченным вести следствие по каким бы то ни было делам. Районные уполномоченные имели право вести под непосредственным руководством ПП и опер-секторов только предварительные разработки на основе данных обезвреживаемой сети и других оперативных возможностей (положение о райаппаратах). Надзору прокуратуры по этим разработкам райуполномоченные не подлежали.

Райгоротделения в соответствии с Приказом ОГПУ № 63/31 могли производить следствие. Взаимоотношения райгоротделений с городской прокуратурой должно было осуществляться в порядке специальных инструкций (приказы ОГПУ от 8 ноября 1922 г. № 287 и от 31 августа 1923 г. № 363).

Разногласия между городским прокурором и начальником райгоротделения по следственным делам и другим вопросам прокурорского надзора разрешались прокурором оперсектора и начальником оперсектора, а там, где оперсекторов нет, — ПП ОГПУ и прокурором по надзору за ПП ОГПУ.

Предлагалось не допускать нарушений п. 1 Приказа ОГПУ № 363 от 31 августа 1923 г. о невмешательстве прокуратуры в агентурно-оперативную работу. Было указано на недопустимость передачи органами ОГПУ дел о контрреволюционных преступлениях в органы милиции[127].

В ряде управлений РК милиции вошло в систему допросов избиение заключенных, побои граждан, грубость и брань. Так, уполномоченный Наримановского РУМ НВК Сивов систематически занимался избиением арестованных и граждан, а одного заключенного — Булгакова — избил до того, что тот сошел с ума (осужден Коллегией ОГПУ к 10 г.м к/л (концлагерей); уполномоченный ОО Калининского РУМ МО

Кожухов и участковый инспектор того же РУМ Снегирев демонстративно перед толпой колхозников в 50 человек избили задержанного для выяснения личности гражданина (осуждены Коллегией ОГПУ к пяти годам концентрационных лагерей каждый); делопроизводитель Емецкого РУМ Северного края Покровский при доставке в РУМ пьяного гражданина Окунева избил его, револьвером нанес ему четыре раны в голову и одну в ногу (осужден Коллегией ОГПУ к 10 г.м к/л); командир отделения 1-го взвода Пензенской В/м СВК Зайцев систематически избивал детей от 12 до 15 лет, раздевал их, порол крапивой, а после бил резиновой палкой (осужден Коллегией ОГПУ к 10 г.м к/л).

Несмотря на приказы об искоренении этого явления в практике работы органов милиции и ее отдельных сотрудников, начальники УРКМ не вели борьбы с этими явлениями, на преступные действия своих подчиненных не реагировали или, в лучшем случае, ограничивались наложением на виновных дисциплинарного взыскания, потворствуя тем самым преступникам.

В связи с этим Приказ № 00359 от 5 ноября 1933 г., подписанный заместителем председателя ОГПУ и начальником ГУРКМ Г. Е. Прокофьевым, поставил в известность весь руководящий состав РК милиции, что наравне с лицами, уличенными в избиениях арестованных и грубости к населению, будут преданы суду Коллегии ОГПУ и их начальники, полностью ответственные за действия своих подчиненных.

Расследование дел по этим преступлениям должно было заканчиваться и направляться на Коллегию ОГПУ в кратчайший срок[128].

На рассмотрение Коллегии ОГПУ продолжали поступать следственные дела, проведенные небрежно, с грубым нарушением элементарных правил ведения следствия. Особо безобразным примером халатного ведения следствия являлось следственное дело ПП ОГПУ ИПО по обвинению в участии в контрреволюционной вредительско-диверсионной организации на Кинешемском химическом заводе.

В Приказе ОГПУ № 508 от 17 января 1934 г. указывалось на допущенные по этому делу нарушения. Так, из семи обвиняемых, проходящих по делу, обвинение было предъявлено только троим, несмотря на то что бланки предъявления обвинений были заготовлены своевременно на всех обвиняемых, заполнены и даже подшиты к делу. Очные ставки оформлялись очень небрежно. В деле имеются материалы об очных ставках, подписанные только одним из обвиняемых. Есть и такие материалы об очных ставках, которые подписаны лишь сотрудниками, проводившими эту ставку, и не подписаны ни одним из обвиняемых. При этом на протоколах очных ставок имеется масса поправок, помарок, вставок, которые никем не оговорены. Обвинительное заключение не соответствует материалам следствия. Утверждение, что контрреволюционная организация состоит из бывших фабрикантов, выходцев из социально-чуждой среды, опровергается материалами следствия.

Ряд пунктов о вредительской деятельности были ничем не обоснованы и не проверены. Документация была проведена неудовлетворительно. После окончания следствия дело не просматривалось ни в аппарате УСО ПП, ни руководящими работниками Полпредства.

В связи с вышеизложенным полномочному представителю ОГПУ по ИПО Домбровскому в качестве взыскания было поставлено на вид, начальнику ЭКО ПП по ИПО Верхозину и начальнику УСО ПП по ИПО Пушкову объявлен строгий выговор. Начальник 1-го отделения ЭКО ПП по ИПО Гринберг и уполномоченный 3-го отделения ЭКУ ОГПУ Берлин были арестованы на 10 суток, а уполномоченный ЭКО ПП по ИПО Баннов — на 20 суток[129].

ПП ОГПУ по Северо-Кавказскому краю (СКК) представлялось для рассмотрения на Коллегии ОГПУ следственное дело по обвинению И. А. Чернятина и М. И. Чер-нятиной в спекуляции золотом. Дело начато 17 июля 1933 г., закончено 9 сентября. В Москву дело было направлено спустя три месяца. Установленное приказами ОГПУ ходатайство о продлении срока следствия не возбуждалось.

Усматривая в этом грубое нарушение правил следственного производства, Приказом ОГПУ № 1013 от 17 января 1934 г. помощник уполномоченного ЭКО Кубанского оперсектора Черницкий был арестован на 10 суток с исполнением служебных обязанностей. Заместителю начальника ЭКО Кубанского оперсектора Беликову объявлен выговор, а начальнику 5-го отделения ЭКО ПП СКК Ватолину и начальнику УСО того же ПП поставлено на вид за невнимательное отношение к наблюдению за следственным производством[130]. Несмотря на ряд приказов, писем и циркуляров ОГПУ, требовавших соблюдения, особенно в оперативно-следственной работе, четкого оперативного руководства и строжайшей чекистской дисциплины, в ПП ОГПУ по Центральной черноземной области (ЦЧО) имел место случай, грубейшим образом нарушивший эти требования.

Из Полномочного представительства ОГПУ по ЦЧО поступило на рассмотрение Коллегии ОГПУ дело о контрреволюционной организации на Ленинском сахарном заводе и свеклосовхозе Ивнянского района.

При изучении этого дела и перепроверке следствия в ОГПУ было установлено, что показания обвиняемых по этому делу подтасованы. На ряде протоколов допроса оказались подделанными подписи обвиняемых. Некоторые обвиняемые подписывали не те протоколы, которые им зачитывали. Часть обвиняемых принуждали писать показания под диктовку.

В результате такой фальсификации следственного производства со стороны оперативных сотрудников Полномочного представительства было создано дело о контрреволюционной организации.

Коллегией ОГПУ это дело было прекращено, и всех обвиняемых по нему освободили.

В связи с вышеизложенными фактами непосредственные виновники создания этого дела: помощник начальника 2-го отделения Особого отдела ПП А. Ф. Кушнир и оперуполномоченный ОО ПП В. Ф. Соколов были арестованы и Коллегией ОГПУ приговорены к 10 годам концентрационных лагерей. Уполномоченный ОО ПП И.И. Жуков, уполномоченный Курского оперсектора ОГПУ А. И. Киселев и помощник уполномоченного Курского оперсектора К. Я. Ленский-Секач — к 5 годам каждый.

В процессе расследования дела подтвердилось, что руководящие работники Полномочного представительства и Курского оперсектора проявили преступную халатность.

Учитывая это, Приказом ОГПУ № 1147 от 26 апреля 1934 г. полномочному представителю ОГПУ по ЦЧО Дукельскому, утвердившему обвинительное заключение, был объявлен строгий выговор. Помощник начальника ОО ПП ОГПУ по ЦЧО Бернер, начальник 2-го отделения Особого отдела ПП Певнев, начальник Курского оперсектора Калькис, помощник начальника Курского оперсектора Земцовский с занимаемых должностей были сняты и от работы отстранены.

Особоуполномоченному ОГПУ предлагалось провести строжайшее расследование по установлению персональной виновности каждого, а также расследовать роль в этом деле бывшего начальника ОО ПП ЦЧО Дьяконова[131].

За рассматриваемый период органами ГПУ—ОГПУ были расстреляны более 50 тысяч человек. Необходимо вновь уточнить, что органами безопасности расстреливались лица не только за политические, но и за уголовные преступления. Наибольшее число расстрелов приходится на период, связанный с коллективизацией сельского хозяйства.