Абарат: Дни магии, ночи войны - Клайв Баркер

Ни одно из этих созданий не казалось злым и вредоносным, но Крест-Накрест все равно держался от них подальше. Он вновь отправил своих заплаточников за Кэнди, но даже они не решились приблизиться к пробуждающемуся Тотемиксу.

Тем временем воскресение продолжалось; живые существа выпрыгивали и вылетали из каждой части столба. Во многих местах они оказывались настолько переплетены, что процесс оживления походил на бесконечный поток жизни, изливавшийся на землю. Падая на пол, разворачивались крошечные грызуны; похожие на свинок животные издавали неожиданно громкие крики; появлялись длинноногие мартышки размером с ладонь Кэнди. И пока падал весь этот чудесный дождь, из колонны начали возникать гораздо большие создания, словно купальщики, вылезающие из теплой ванны: поначалу ленивые и апатичные, но оживающие с первым глотком холодного воздуха.

И в центре этого рождения сидела Кэнди со слезами радости и изумления на лице. Редко когда она чувствовала себя столь счастливой.

Однако Живорез не был счастлив. Ему совсем не нравилось смотреть на золотой свет, слышать радостные птичьи песни и лицезреть созданий, с криками блаженства приходящих в этот мир. Он чувствовал отвращение и неприязнь. Но больше всего отвращения он испытывал к девчонке Квокенбуш, сидевшей на полу со слезами и идиотской улыбкой на лице. Он дважды приказывал заплаточникам войти в этот хаос света и жизни и привести ее, но заплаточники — даже грязюки, — были глупыми, суеверными тварями. Их пугал поток окружавшей девчонку силы. Живорез знал, что единственный способ закончить это скверное дело — самому войти на территорию племени и схватить Кэнди.

Он не был безоружен. У одного человека на Хафуке он купил Звездную биту, четырехфутовую палку, в древности использовавшуюся в жестокой игре. Эти биты имели представления о морали. Они знали разницу между хорошим и плохим и могли выбирать одно или другое. Битой, которую носил с собой Живорез, владели поколения устрашающих игроков, игравших в великую игру с жестокой и часто смертельной результативностью. Другими словами, он владел оружием, которое не только сбивало падающие звезды, но и погубило множество невинных людей. Ему нравился ее вес. Она придавала ему уверенности. В бите чувствовалась сила топора палача. Он поднял ее, положил на плечо, а затем, постаравшись не обращать внимание на бардак, устроенный Тотемиксом, сосредоточил внимание на девчонке из Иноземья.

— Готовься, Кэнди Квокенбуш, — сказал он. Глядя на Кэнди в окружении Тотемикса, он ощутил, как в нем что-то сломалось. Что бы там ни приказывал Тлен, теперь он не собирался привозить Кэнди в Горгоссиум живой. Крепко сжав Звездную биту, он направился к девчонке с намерением раз и навсегда положить конец ей и ее порочным делам.

17. Звездная бита

Пребывание среди освобождающегося Тотемикса не было похоже ни на что. Золотой свет, который Кэнди видела в своей руке, теперь наполнял воздух, образуя огромный водоворот, где парили воскресшие создания, получая от этого невероятное удовольствие. Может, таким и было начало мира, думала она. Таким вот ярким, кружащимся танцем.

Ей захотелось стать частью этого танца. Она встала и начала кружиться в центре света, хохоча как сумасшедшая. А если так оно и было? Если все ее приключение было лишь безумным сном, который она выдумывала в процессе пребывания в нем? Если так, она не хотела просыпаться. Здесь было столько всего, такое изобилие…

Погодите! Кружась, она уловила нечто неприятное, вторгшееся в этот волшебный танец. К центру комнаты направлялся Крест-Накрест, держа в руках какое-то оружие. Из него вылетали дуги сине-черных молний, ударяясь о стены и иногда попадая потолок. Оружие источало запах жженого сахара, смешанный с чем-то неприятным. Волны золотистой силы, истекающей из Тотемикса, отворачивались от оружия, словно испытывая отвращение к самой его природе.

Судя по выражению лица Отто Живореза, его самого удивляла эффективность биты. Держа ее обеими руками, он сделал взмах, прорезав в золотой вуали жизни темный след.

— Все кончено, — сказал он. — Кончено! Кончено!

Кэнди прекратила танцевать и сосредоточилась на Живорезе, пытаясь вычислить, как бы мимо него проскочить.

— Утиль! — крикнула она.

— Я тут! — ответил обезьян. Он забрался на полки и сейчас сидел наверху.

— Слезай оттуда! — крикнула она. — И убери отсюда Тотемикс!

— Зачем?

— Смотри, — Кэнди указала на Крест-Накреста.

Утиль немедленно все понял. Кэнди видела, как он слезает с полок, а затем вновь взглянула на врага.

Живорез поднял над головой темное оружие.

— Звездная бита! Звездная бита! — услышала Кэнди крик Утиля. — Осторожней, у него Звездная бита!

Она обернулась, чтобы оценить, насколько далеко может отойти. Оказалось, что не очень. Взрыв силы оживающего Тотемикса перевернул всю мебель, и чтобы через нее перебраться, она должна была повернуться к Живорезу спиной, открыв себя для нападения.

Но какой у нее был выбор? Надо что-то делать — или остаться среди света и дать ему…

Свет! Конечно, свет!

Она раскрыла ладони. В ней все еще оставалось золотое свечение. Пылинки и частицы света из воздуха тянулись к ее пальцам.

Все это — часть танца, подумала она; пылинки, ее руки, кружащийся свет: все это часть одного прекрасного танца. А я — в нем.

Она наклонилась, обхватила ладонями светящийся воздух и потянула его. Свечение имело вес и силу. Казалось, Кэнди тянет ткань; она чувствовала, что свет оборачивается вокруг пальцев, готовый прильнуть к ней еще теснее.

Если бы Живорез догадался, что у нее на уме, то мигом бы ее прикончил. Но он был сконцентрирован на своем оружии, с любовью рассматривая Звездную биту.

Неожиданно Кэнди почувствовала легкую жалость к Живорезу: он никогда не сможет испытать ту радость, которую ощутила она, изучая тайны Абарата. Он выбрал зло и тьму; бедный, жалкий человек…

Все это время она продолжала работать со светом, незаметно собирая его вокруг себя. Вскоре процесс пошел легче: подобное притягивало подобное. Она чувствовала, как вокруг собирается уютный кокон, и золотое свечение распространяется от рук к плечам, вскоре добравшись и до лица. Кэнди видела, что оно освещает перед ней воздух. Как она сейчас выглядела? Может, немного пугающе?

Вот бы пройтись в таком виде по улицам Цыптауна! Или еще лучше, придти домой, на Последовательную улицу, где перед телевизором, в окружении пивных банок и сигаретных окурков, скорчившись, сидит отец. Он бы поднял голову и увидел, как она стоит в дверях, а от нее исходит свет. Может, это вывело бы его из ступора?

На секунду она отвлеклась на мысль об отце, и в этот момент Живорез шагнул к ней и нанес удар. Казалось, им управляла Звездная бита, чей конец просвистел почти рядом. Кэнди отчаянно выдохнула. Свет наполнял ее тело, вливался внутрь, придавая ей сил.

В следующую секунду Звездная Бита ударила вновь. Кэнди встретила ее натянутой между рук сетью света. Оружие коснулось сети, и она увидела, как сталкиваются две противоположности, две огромные волны — свет поражал тьму, которая поражала свет…

Она немедленно почувствовала отдачу, увидела летящие навстречу иглы Звездной биты, но свет был ее союзником. Он собрался вокруг, защищая от удара, и отбросил иглы назад, на того, кто их послал. Сила биты ее не задела.

В разгар этого противостояния точка зрения Кэнди вдруг изменилась. Она увидела комнату сверху, с потолка. Все пространство было захвачено явленными здесь силами — захвачено и унесено в одном безумном приливе. Предметы, аккуратно расставленные, когда она впервые здесь оказалась, теперь перепутались, вращаясь в потоках борющихся энергий. Гигантские стеллажи, странные музыкальные инструменты, резные зеркала, цветы невероятных размеров, две пары ботинок, отделанных бриллиантами, несколько высушенных голов, длинный скелет, одетый в лохмотья, кукольный дом изысканной работы (его окна и двери были открыты из-за гулявшего ветра, добавив к всеобщему танцу лилипутскую мебель из сотни комнат) и множество вещей, названий которых Кэнди не знала. И еще Тотемикс, который тоже кружился: большинство созданий смеялось, искренне радуясь этой поездке, держа друг друга за хвосты в импровизированном хороводе, оседлав бурю, поднятую воинствующими силами, будто это была величайшая игра Творения.

Возможно, так оно и есть. Возможно, эта битва между тьмой и светом являлась сутью того, почему она оказалась в Абарате: мир Ночи и мир Дня находились в конфликте, который в мгновение ока мог ввергнуть их в один немыслимый, разрушительный водоворот.

На время она потеряла из виду Живореза, но теперь увидела его вновь в центре кружащегося хаоса. Он все еще держал Звездную Биту, но его лицо больше не было довольным. Он казался испуганным, и у него были на то причины. Каждая темная волна силы, испускавшаяся Звездной битой, отражалась светом обратно, и Крест-Накрест пытался увернуться от игл тьмы, летевших в его сторону.