Абарат: Дни магии, ночи войны - Клайв Баркер

Возможно, так оно и есть. Возможно, эта битва между тьмой и светом являлась сутью того, почему она оказалась в Абарате: мир Ночи и мир Дня находились в конфликте, который в мгновение ока мог ввергнуть их в один немыслимый, разрушительный водоворот.

На время она потеряла из виду Живореза, но теперь увидела его вновь в центре кружащегося хаоса. Он все еще держал Звездную Биту, но его лицо больше не было довольным. Он казался испуганным, и у него были на то причины. Каждая темная волна силы, испускавшаяся Звездной битой, отражалась светом обратно, и Крест-Накрест пытался увернуться от игл тьмы, летевших в его сторону.

— Брось оружие! — крикнула ему Кэнди сквозь шум. — Слышишь, Живорез! БРОСЬ!

Он ее слышал, но ничего не мог поделать. Его руки дико тряслись, словно он действительно пытался выкинуть биту, но та отказывалась ему подчиняться. Он больше не владел собой. Смертоносная сила, жившая в его сердце, на которую он опирался, чтобы наказать Кэнди, обернулась против него. Теперь ее жертвой стал он сам.

Его лицо, никогда не носившее иного выражения, кроме кривой или самодовольной улыбки, внезапно исполнилось страха; рот распахнулся в беззвучном крике. Не имея возможности убежать, он мог лишь в панике метаться туда-сюда. Наконец, он решил сломать Звездную биту. Подняв ее над головой, он описал дугу и стукнул битой о землю. Однако та не сломалась, вместо этого породив волну тьмы, более мощную, чем все предыдущие, которая в свою очередь вызвала ответную реакцию золотого света. Если бы Живорез мог выкинуть биту, он бы избежал опасности. Но бита сделала его беззащитным — две силы столкнулись именно там, где он стоял.

Такого его тело и дух выдержать не смогли. Он откинул голову назад, и его пронзили фрагменты энергии, разлетевшиеся от темной волны, выплеснувшейся из биты.

— Нет, пожалуйста, нет! — закричал он. — Помоги мне!

Его крик перешел в визг. А потом резко умолк.

Свет жизни, всегда так ярко горевший в глазах Отто Живореза, погас.

В ту секунду, когда его сердце перестало биться, Звездная бита утратила власть над его анатомией. Его хватка ослабла, и он рухнул на землю, словно кукла.

Что до самой Звездной биты, несколько секунд она просто висела в воздухе, а затем стала частью процесса, которому помогла возникнуть. Волна энергии ударила по ней, и она завертелась по комнате, сталкиваясь с кружащимися предметами, после чего вонзилась в стену и осталась в ней торчать.

Так в столкновении тьмы и света окончилась смертельная битва в Вундеркаммен, а вместе с ней и охота Живореза на Кэнди.

18. Отбытие

— Да, такое увидишь не каждый день, — заметил Утиль. Его шерсть стояла дыбом из-за находящихся в комнате энергий, с кончиков длинных волос сыпались искры, потрескивая в воздухе.

Предметы в Вундеркаммен прекращали двигаться, мягко падая и как попало приземляясь на вещи, что усеивали пол. Некоторые представители племени Тотемикс уже копались в мусоре — в основном, простейшие создания, чьей первой мыслью после пробуждения было набить себе желудок. Вскоре они поняли, что чучело рептилии или раскрашенный веер не слишком питательны, и начали покидать Вундеркаммен в поисках чего-нибудь более съедобного. Однако каждый из них непременно смотрел на Кэнди и склонял голову в знак признательности за свое освобождение. Только после этого они спешили прочь.

— Может, пойдем? — спросил Утиль.

Кэнди кивнула.

За дверью они обнаружили заплаточников Живореза. Как только в Вундеркаммен началось это сумасшествие, они поспешно ретировались, а сейчас лежали у порога, лицом на плитках пола. Мотивация покинула заплаточников в тот момент, когда погиб их предводитель.

У двери Кэнди обернулась и посмотрела на Звездную биту, наполовину ушедшую в стену. Из оружия поднимался тонкий сине-черный дымок; иногда над рукояткой возникал большой шар тьмы, сразу же привлекая к себе внимание плавающих сгустков света. Они приближались к черным шарам и мигом сжигали их.

— Думаешь, безопасно вот так оставлять ее здесь? — спросила она.

— Лично я не собираюсь к ней прикасаться, — сказал Утиль. — Особенно после того, что она натворила. К тому же, сюда никто не ходит.

— За ним кто-то в конце концов придет, — сказала Кэнди, кивая на распластанное тело Живореза.

— Может быть, — ответил Утиль. — А может, и нет. Если его послал Тлен…

— Так и есть.

— …то, возможно, он уже знает, что его посланник мертв, и не будет особо беспокоиться о его похоронах. Он оставит труп здесь, падальщикам и чесоточным псам. В конце концов, если кто-то и верит в естественный порядок разложения, то это человек по имени Тлен.

— Значит, пусть будет все как есть?

— Думаю, да. У тебя есть вещи поважнее, чем хоронить злодея. Ты обладаешь большой силой, девочка. На твоем месте я бы подумал, почему это так. Только одно существо, которое я знал, имело такие способности, и она…

Он оборвал себя на полуслове, глядя на Кэнди со странным выражением лица.

— Что? — спросила она.

— Мне не следует в это лезть, — сказал Утиль, словно приказывая самому себе. — Для таких, как я, это чересчур. Возможно, будут ритуалы, священные стихи… Мне следует вести себя осторожнее.

Кэнди увидела на его лице тревогу и поняла, что нечестно вытягивать из него больше.

— Ясно, — сказала она.

— Правда?

— Правда, — ответила Кэнди. — Ты хочешь сказать, что мне надо идти своей дорогой и самостоятельно закончить все эти волшебные дела.

— Ну да… Я ведь просто шут. Паяц мертвого короля. Я умею шутить, кидаться пирогами, но магия…

Песня, которая привела сюда Кэнди, заиграла вновь, но на этот раз в ней были слова; по крайней мере, она их слышала. Возможно, слова возникали у нее в голове, в воспоминаниях.

И они обладали странным смыслом.

Что за путешествие,

Целая жизнь!

В Час, что я просыпаюсь,

Передо мной на ветвях деревьев

Распускаются новые цветы.

Цветы в форме облаков,

Цветы в форме огня,

Цветы в форме любви.

Все, что ушло,

И все, что однажды придет

На этом странном и долгом пути.

За много Часов от Окалины, на южной стороне Пика Одома на острове Двадцать Пятого Часа три женщины Фантомайя — Диаманда, Меспа и Джефи, — сидели с бутылкой бренди, одним из самых едких сыров фурини и свежеиспеченным хлебом, разглядывая серо-синие воды Изабеллы.

Последнее время дела шли странно, соглашались они. Также они не спорили и о том, почему в обычном потоке абаратских энергий появились нарушения.

— Кэнди, — без тени сомнения сказала Джефи. — Это все из-за Кэнди.

— Вряд ли мы можем обвинять ее, не обвиняя себя, — сказала Меспа. — Нам следовало поговорить с ней раньше, еще в Иноземье, а не оставлять самостоятельно раскрывать все тайны.

— Лично я думаю, пусть лучше она раскроет их сама и научится иметь с ними дело, чем мы ее просто обучим, — ответила Диаманда. Она была самой старшей из трех и сегодня чувствовала это. Ответственность за то, что они трое развязали в Абарате, тяжелым грузом ложилась на ее плечи.

— Ни одна девочка ее возраста не будет полагаться на указания, наши или чьи-то еще, — продолжала она. — К тому же, она не простая девочка. В ней есть сила…

— Точно! — сказала Джефи. — Точно! В ней есть сила! А мы пустили ее болтаться по островам без присмотра. Это игра с огнем, Диаманда. Очень опасная игра.

Диаманда поднялась и подошла к воде, где маленькие волны бились о каменистый берег. Рассматривая море, она гладила больную спину.

— Ох уж эти старые кости, — проговорила она, а затем вернулась к прежней теме. — С самого начала всего предприятия мы знали, что очень рискуем. Мы знали это всегда. Последствия могли оказаться ужасными на каждой стадии. А теперь… теперь я боюсь, что все станет гораздо хуже, прежде чем станет лучше.

— Дело в пророчестве?

— Назовем это обоснованной догадкой, — сказала Диаманда, поворачиваясь лицом к сестрам. — В такие времена, во времена перемен, мы должны планировать самые худшие случайности. Мы должны надеяться и молиться, что они не произойдут, но все равно их следует иметь в виду.

— О чем ты говоришь? — спросила Меспа, поднимаясь с камня.

— Ну, если с одной из нас что-то случится…

— То есть с тобой, — сказала Джефи. — Ты ведь это имеешь в виду, верно? У тебя плохие сны?

— В общем, да, — подтвердила Диаманда. — К счастью, они ничего не значат; мы все будем живы и увидим, как реализуется то, что мы планировали все эти годы. Но если с одной из нас все же что-то случится, я хочу, чтобы мы обещали позволить девочке совершать собственный выбор. Ведь она может и не делать того, чего мы от нее хотим. У нее своя воля…